В храм приду и поставлю свечу

Юрий Кекшин – уроженец Курской области, его малая родина – поселок Хомутовка. Член Союза писателей России с 1996 года.

Олег Дорогань, секретарь Союза писателей России, председатель Смоленской областной организации Союза писателей России, так пишет о Юрии Кекшине: “Я знаю Юрия Кекшина и его творчество более двадцати лет... В его стихах талантливо отразились авторские чувства любви, переживания за судьбы русских людей, красота родной природы и напряжённые раздумья о путях развития русской жизни, её конфликтах и метафизических выходах из исторических тупиков”.

***

Приеду в отпуск на неделю

В свой отчий дом, в старинный дом,

Где буду нежиться в постели

Со Стёпкой – маминым котом.

И Бунина перечитаю,

Вновь закружусь в родных местах,

И снова кое-что узнаю

О поселковых новостях.

А на пути к автовокзалу

Смахну слезу – не напоказ,

И сердце заболит устало

В который раз. В который раз…

***

Откуда ветер задувает –

Из-за угла или с полей?

Как точно сердце отмечает

Приметы родины моей:

Что жив покрытый мхом скворечник,

Что мёртв соседский огород,

Что кот так жадно, так беспечно

Из тёмной лужи воду пьёт.

Что нету тополей у окон,

А без курей весь двор зарос,

И что сарайчик невысокий

От старости в землицу врос.

Где ограничусь я судьбою,

В какой из недалёких дней?

Уйду и унесу с собою

Приметы родины моей…

***

В сумерках спряталось солнце,

Ветер в пространстве затих,

В серых кустах раздаётся

Птицы встревоженный крик.

Мир терпеливо и просто

Ждёт окончания дня,

Как и земля на погосте,

Коей укроют меня…

***

Шёл человек и пьяно охал –

Как голос был его раним:

«Верните мне мою эпоху,

В которой был я молодым.

Я потерял сегодня кепку,

Я лбом своим в забор влетел,

Сегодня я напился крепко,

Так, что навеки постарел».

Шел человек и пьяно охал,

Шатаясь, уходил в рассвет.

Его ушедшая эпоха

С небес ему смотрела вслед…

***

Мой путь был в юности неровен,

В ухабах были те года,

Наверно, был я очень скромен,

Или наивен был тогда.

Я жил, порою, как в темнице,

В навек исчезнувшей стране,

И зря, наверно, звал синицу,

Когда журавль курлыкал мне.

Уже давным-давно старею

В иных – столетье и стране,

И так страдаю, так болею,

Когда журавль курлычет мне.

***

Мы в детстве любили играть в чехарду,

Пускали воздушного змея.

От игр, что забыты в стране – на беду,

Мы все становились добрее.

Взрастился без игрищ народец иной,

Окончилось время народа.

Сквозит сквозь пространство Отчизны родной

Пропахшая злом непогода…

***

Когда боль тлеет, как лампада,

Бессонной полночью в душе,

Не заглушай её, на надо,

Она – прошедшая уже.

Однажды эту боль окликнешь,

Чуть запоздало или в срок,

И, может быть, тогда постигнешь

Её таинственный исток…

***

Шумит о свободе слепая толпа,

По прежней идя траектории,

Народ наступает, а, может, судьба

На вечные грабли Истории.

Затасканных лозунгов слышится визг

В иной новомодной обёртке,

И Ванька-дурак вновь над бездной завис,

Но всё ещё держится ловко.

Он может сорваться, ведь нам ли не знать

Прошедших времён категории.

Ах, Ванька-дурак, помоги мне сломать

Живучие грабли Истории…

***

Я в юных летах без надежды любил –

Об этом мне надо признаться:

Доверчивым был, и застенчивым был,

Куда уж мне было влюбляться.

Теперь по-иному живу и люблю,

Учёл я судьбу и ошибки:

Душою своей равнодушно ловлю

Я взгляды, слова и улыбки.

***

Курсантом наивным и юным

Гуляю сквозь шум площадей,

Укрывшись закатом июня,

С красивой девчонкой своей.

Я фразу сказать не умею,

Лишь взгляд ее странный ловлю.

Я с этой красоткой робею,

Её я, признаться, люблю.

Уходит закатное солнце

И скоро упрячет свой лик,

А девушка громко смеётся

От слов несуразных моих.

Смешны ей мои разговоры,

Стихи, что читаю я ей,

И, мнится, хохочет весь город

Над этой любовью моей.

Домой она хочет – я знаю,

Давно разговор наш угас.

В училище я опоздаю,

Но это неважно сейчас.

Шепчу ей с надеждой и громко,

Коснувшись плеча невзначай:

«Наверно, твоя остановка.

До встречи. А, может, прощай».

Трамвай затрезвонил за угол,

Дорога рекой поплыла.

Рукой не махнула подруга.

Красотка другого нашла…

***

Воет пёс, он, наверно, ничей,

И душа моя воет на звёзды.

Ах, как много врагов и друзей

Поселилось уже на погостах.

И никто, и никто не воскрес.

Помолчи, горемыка-собака:

Срок придёт и сорвутся с небес

Твой и мой огоньки Зодиака…

***

Зимний полдень. Холодное солнце,

И холодная мутная ширь.

На сугробе сидит у оконца

Невесёлый бездомный снегирь.

У него нет ни пищи, ни крова.

Бросил в форточку хлеба ему.

Снегиря он окликнул другого,

Чтоб не есть этот хлеб одному.

Ах, снегирь, ах ты, добрая птица,

Мне тебя уже век не забыть.

Нам бы всем у тебя научиться,

Просто Божьими тварями быть…

***

Часто жил я легко и нестрого,

Оттого и к ошибкам привык,

Отчий дом променял на дорогу,

А дороги менял на тупик.

Кто же сглазил меня на ромашке,

Или сам я себе нагадал

Все былые лихие замашки,

И похмелий тоскливый оскал?

Как промчались года – я не знаю,

Светлой жизнью их трудно назвать.

На ромашке давно не гадаю,

Да и незачем больше гадать…

***

На вокзале – дремотная скука,

Обстановка – тиха и чиста,

Лишь порою кричат о разлуке

Провожавшей толпе поезда.

До посадки уже недалече,

Но дорога моя далека,

А пока коротаю я вечер,

Как утёс коротает века.

Перегаром несёт от соседа,

Но меня это вовсе не злит,

И молчанье, подобное бреду,

В полутёмном пространстве висит…

***

В небесах распоясались молнии,

Ливень с градом стучит по земле,

Распоясались мухи оконные

На оконном и мутном стекле.

Сквозняки потеряли границы,

И поют, и свистят из углов,

Раздраженно скрипят половицы

От моих беспрестанных шагов.

Свои мысли и думы бессонные –

О любви, о вражде, о былом –

Отпускаю к зарницам и молниям

Сквозь оконный открытый проем…

***

Ангелы в небе тревожно поют,

Храмы им вторят стозвонно:

Снова сраженья в Отчизне идут,

Снова страна в обороне.

Всюду тоска и духовная глушь,

Тяга ко злату и хамству,

Серная вонь от заморских кликуш

Заполонила пространство.

Зов, кто не сдался – ни шагу назад! –

С каждым мгновением глуше,

Залпы из телеорудий слепят

Общенародную душу.

Только вот, недруги, все-таки врут.

Дух всенародный воскреснет:

Ангелы в небе ещё пропоют

Победоносную песню.

***

Завершается атомный век

Заключительным актом люстрации:

Все живое загнал человек,

В том числе и себя, в резервацию.

Как дрались миллионной гурьбой!

Как кровища веками хлестала!

Человечество в битве с собой

Человека в себе потеряла.

Когда край резанёт по плечу

Стужей новой неведомой вечности,

В храм приду и поставлю свечу

Убиенной людьми человечности…

***

Надо ж было мне остановиться,

И зачем мне нужен этот крик:

Грязно, несуразно матерится

В центре Красной площади мужик.

Вроде гражданин одет прилично,

Но вещает он: Россия – срам.

И отмечен ненавистью личной

Он к былым и нынешним вождям.

Гражданин, зачем ты материшься?

Небу твои крики не слышны.

Что ж, кричи, и, может, докричишься,

Ты, до подземелья сатаны.

***

Отплясали последние листья,

Коркой льда обозначен ручей,

Снега жду и метели со свистом,

И молчания зимних ночей.

В ожиданиях жизнь пролетает,

Горизонты тревожно зовут,

Где меня в некий день отрыдают,

Где меня в некий час отпоют…

***

В ожидании вечности зябкой,

Слабо гладя ладони мои,

Перед смертью сказала мне бабка:

«Ты упрямый. Таким и живи».

Зашагал я по жизни упрямо

Вдоль опасного края Земли:

Водевили, комедии, драмы

Мой характер дотла не сожгли.

Познавая года и пространство

От жилища до дальних огней,

Сохранил я остаток упрямства,

Как и память о жизни своей…

***

В себе мне странно видеть человека,

Которого дорога привела,

Ко всем страстям сегодняшнего века

Перед лицом погибели и зла.

Шуми у дома ветхая дубрава,

Твори поэт, твори свой вещий стих,

Хотя и начались уже облавы

Слуг сатаны на ангелов твоих…

***

Ночная пустыня светлеет

И в комнате скорбно-пустой,

Свеча настороженно тлеет,

Устало просясь на покой.

В бреду неудавшейся ночи

Так просто не спать в темноте,

Обиженно корчатся строчки

На скомканном белом листе.

И, может быть, просто от страха,

Что жизнь весела и страшна,

Промокла от пота рубаха,

Иссохлась и стонет душа…

***

Непогода снова разгулялась,

Свет и правда канули во мгле.

Ты ушла, а небеса остались.

Что ещё осталось на Земле?

Отошло тяжелое ненастье,

Брызги искр – в трепещущей золе.

Ты вернулась – чистая от счастья,

Кто ещё вернулся на Земле?

***

В это утро осеннее-седое,

В этот час – когда полная тишь,

Не звенит за унылой рекою

Пожелтевший увядший камыш.

Гладь речная беззвучно струится,

Даль – в тумане и утреннем сне,

И озябшие грустные птицы

Не поют о далёкой весне.

Лишь порой, за редеющим бором,

Как примета жестоких времён,

Донесётся последним укором

Журавлиный надломленный стон…

                                                   ***

Когда снегами заметало,

Но было знойно от любви,

Ты жарко на ухо шептала:

«В любую стужу – позови…»

Когда неблизкою дорогой

Я уходил в ненужный путь,

Ты мне сказала у порога:

«О жарком снеге – не забудь».

Забыл я поздно или рано,

Но на исходе многих дней

Ты улыбнулась вдруг с экрана

Внезапной памяти моей…