По контрактам с управой

Продолжение исторического эссе. 

Начало в № 11 и №12 за 2023 год.


     В 80-х годах IXX века по контракту с городской управой перевозом на реке Днепр занимался смоленский мещанин Иван Алексеевич Васильев. 1 января 1890 года с ним был заключён очередной договор на ближайшее трёхлетие. Выплачивая городу 275 рублей 50 копеек в год, Васильев имел право содержать перевозы через Днепр напротив Рачевской слободы, а также на всём протяжении Богословской и Свирской улиц. Но в этом году налаженный бизнес дал сбой. Некто Николай Петрович Скорняков устроил на берегу реки у Петропавловской набережной коммерческую баню. Имея во владении несколько лодок, Скорняков взялся перевозить людей через Днепр, взимая с них определённую плату. Узрев такое попирание его законных прав, Васильев обратился с жалобой в управу. Городской голова просил пристава третьей части разъяснить ситуацию. Николай Петрович посчитал претензии Васильева совершенно необоснованными: «имеет он лодки только для себя и возит по Днепру только тех людей, которые имеют к нему, Скорнякову, какое-либо дело». Исходя из этого, никакого ущерба доходности перевозчика Васильева банщик Скорняков не производит. Однако Скорнякову пришлось дать подписку приставу, по которой он был уведомлён, что если ещё раз будет замечен в незаконном перевозе через Днепр, то подвергнется судебному преследованию.
    Посчитав, что отношения с управой у него налажены, Васильев в марте 1890 года письменно попросил городскую управу передать ему в управление места, отводимые под качели, балаганы и прочие развлечения во время народных гуляний в дни Светлого Христова Воскресения, Сошествия Святого Духа, Троицын и Георгиев дни. Получив от управы право на сбор денег, Васильев обязался выплачивать в городскую казну 75 рублей в год. Тороватый мещанин по договору с городским самоуправлением брал на Святой неделе с каждого балагана по пять рублей, с каждой качели по три рубля, с лиц, торгующих на скамейках, - по рублю. С каждой комедиантской палатки размером не более 9 квадратных саженей бралась оплата в 6 рублей и по одному рублю за каждую лишнюю сажень площади. В остальные же дни (Георгиев день, день Святого Духа, 9 мая, 29 июня, 28 июля и 15 августа) с каждого балагана бралось по два рубля, с качелей по 2 рубля и с каждой скамейки по 25 копеек.
    В июле того же года крестьянин Алексей Макаров просил управу сдать ему в аренду часть площади Толкучего рынка под устройство балагана для панорамы и метания колец. Управа обязала арендатора вносить арендную плату по 10 рублей в месяц вперёд и очищать площадь по первому требованию города. При неисполнении этих требований Макаров обязался во внесудебном порядке заплатить в городскую казну неустойку в 100 рублей.
   Рвение чиновников городского самоуправления не раз отмечалось Государем Императором. Например, в декабре 1889 года Смоленская контрольная палата уведомила управу, что по имеющимся у неё сведениям секретарь городской управы надворный советник Руковский был пожалован орденом Св. Станислава 2-й степени, члены управы смоленские 2-й гильдии купцы Николай Смирнов и Иустин Андреев - первый золотой медалью на Станиславовской ленте, второй - серебряной медалью для ношения на шее на Анненской ленте. Если вы полагаете, что чиновники государственного контроля письменно поздравляли награждённых, то вы плохо думаете о госчиновниках. Управляющий палатой требовал от Руковского и Смирнова внести в казну по 30 рублей серебром, а с Андреева 7 рублей серебром в качестве единовременного взноса за наградные знаки.
    6 февраля 1881 года газета «Смоленский вестник» вышла со статьёй «Дети-ремесленники» на первой полосе. Журналисты подняли вопрос о бесправном положении учеников в ремесленных цехах на примере столичного переплётчика Бородина. Оный товарищ осенью 1880 года, явившись в Смоленск, объявил о желании иметь учеников для своей мастерской в Санкт-Петербурге. Обещал ремесленник и стол, и дом, и получение нужной профессии. Удалось Бородину увезти в столицу 52 мальчика в возрасте от 11 до 15 лет. Однако вскоре в Смоленск стали поступать от ремесленных учеников слёзные просьбы вернуть их обратно к родителям. Как выяснилось, Бородин заключал контракты на обучение от нескольких столичных мастеров, и условия проживания и обучения смоленских ребят оказались совсем не райскими. «Наём квартир не обусловлен никакими требованиями устава; большая часть из них не соответствует условиям здоровья… Грязь, сырость, холод, испорченный воздух, теснота помещения – вот их характер. Пища отпускается ученикам непитательная и в недостаточном количестве…»,- возмущался автор статьи. Дело получило в городе большой общественный резонанс, и городской голова вынужден был отреагировать. Тем более, что в городскую управу поступила жалоба от отставного рядового Семёна Маркова и его жены с просьбой вернуть сына от Бородина. Получив из Смоленска запрос в свой адрес, петербургский градоначальник приказал полицмейстеру 2-го отделения провести проверку условий содержания учеников в мастерской переплётного мастера Бородина. Поверку проводил помощник пристава 2-го участка Московской части Лерман в присутствии трёх свидетелей и врача Московской части Санкт-Петербурга Геринга. В деле о переплётчике Бородине из фонда смоленской городской управы имеются протокол проверки Лерманом мастерской и доклад столичного полицмейстера градоначальнику Санкт-Петербурга. Помощник пристава смог разговорить учеников ремесленника, и они рассказали ему о многочисленных наказаниях как от самого Бородина, так и от его подмастерьев. Били линейками, верёвками, ремнём или розгами, таскали за волосы, но, как утверждали ученики, за проступки и леность. Егора Яковлева и Василия Клочкова порол розгами сам мастер за самовольные отлучки. Чаще всех за леность в работе доставалось Михаилу Маркову. Этот ученик рассказал Лерману, что очень скучает по матери и хотел бы вернуться в Смоленск. Да и вообще, не нравится ему столица Империи. Не захотел Мишка и перевода в другую мастерскую. Один раз он уже убегал, за что был на долгое время лишён Бородиным булки к утреннему чаю.
     Также отмечал помощник пристава в своём протоколе, что мастерская Бородина в санитарном отношении находится в тех же условиях, что и другие подобные заведения. Тот самый врач Геринг ежемесячно обследует состояние здоровья учеников, а также качество пищи в мастерской Бородина. Врач обратил внимание полицейского чина на недостаточное количество кроватей в спальном помещении для учеников, которым приходится спать по двое на одной койке. Переплётный мастер потребовал занести в протокол, что обращается он с учениками человеколюбиво и сострадательно. Профессии учит хорошо, кротко и без всяких побоев. Кормит мастер Бородин учеников и подмастерьев питательной и свежей пищей, в достаточном количестве. А что заявляет претензии Мишка Марков, так то неправильно и от тоски по родине. Протокол был передан полицейскими на разбирательство мировому судье Московской части, который вернул его обратно, указав, что не нашёл оснований для судебного преследования переплётного мастера Бородина. Что показательно, в докладе полицмейстера градоначальнику ни о каких побоях и притеснениях учеников в мастерской Бородина даже не упоминается. Мол, санитарные условия нормальные, пища хороша, учение идёт, а над всем этим под потолком мастерской парит на белоснежных крыльях мастер Бородин. Тишь, гладь да Божья благодать.
     В конце 1874 года в Смоленске начался ремонт Резницкой улицы с устройством высокой шоссейной дамбы. 7 декабря 1875 года мещанка Елизавета Гусева обратилась в городскую управу с предложением о передаче ей во владение городской земли, оставшейся после упразднения переулка от Резницкой к Большой Благовещенской улице. Взамен Гусева предлагала передать городу 100 квадратных сажен ей лично принадлежащих. Городской архитектор Мейшер, проведя измерения, доложил городской управе, что земли под упразднённым переулком выходит всего 28 квадратных сажен. 16 сентября 1876 года Смоленская городская дума признала возможным и для города удобным предложением мещанки Гусевой. Межевому инженеру Сиверцеву было поручено уничтожить переулок на планах города, предназначенных к передаче на утверждение Министру внутренних дел. В июне 1879 года мещанка Елизавета Гусева представила проект постройки деревянного жилого дома в 1-й части города Смоленска на Резницкой улице на принадлежащем ей участке земли. Архитектор Мейшер донёс городской управе, что план составлен правильно и постройка может быть дозволена. А строительство началось, как и заведено, с забора. И вот тут соседям Гусевой по Резницкой улице крайне понадобился уничтоженный на Высочайше утверждённых планах города и перекрытый забором переулок. И к ближайшему храму Святой Троицы удобную дорогу им закрыли, и во время распутицы не будет скорого и лучшего сообщения с базаром (видимо, на Сенной площади), и не стало возможности, мол, для скорейшего проезда пожарного обоза при, упаси господи, пожаре. В своей жалобе в городскую управу домовладельцы Прокушинский, Осипов, Ширяев, Кирякин, Афанасьев и Петровская вспомнили даже о скорейшем причащении умирающих святых таинств и о затруднении в получении медицинской помощи больным. Ссылались сии смоленские обыватели и на Высочайше утверждённый план города аж от 1817 года. Член управы Арефьев и городской архитектор Мейшер объявили просителям, что при ремонте Резницкой улицы переулок к Большой Благовещенской упразднился в ходе строительных работ, а для удобства передвижения по образовавшемуся высокому откосу устроена деревянная лестница у колодца. Также была непреклонна и городская дума. Решение городской управы и архитектора Мейшера гласные признали правильным и для города полезным, а Гусевой разрешили постройку.

 
Продолжение следует.

Фотогалерея

Добавить комментарий