«Еще Россия не сказала свои последние слова…»

Накануне Дня Победы редакция получила обильную почту. В ней – воспоминания участников войны, их детей, стихи о подвиге защитников Отечества. Некоторые из писем мы намерены опубликовать. Предлагаем вниманию читателей очерк  ветерана Великой Отечественной войны, Заслуженного деятеля искусств РСФСР, Почетного члена Российской академмии художеств, члена Союза писателей РФ и Союза художников РФ  Владимира Александровича Десятникова. Он живет в Москве, работал как искусствовед и художник в Сергиевом Посаде. Но очень многое его связывает со Смоленской землей. Здесь в октябре 1941 года погиб его отец, начальник штаба 911 стрелкового полка 244 стрелковой дивизии капитан Александр Никифорович Десятников (похоронен на Быковском воинском кладбище в Вязьме). В память об отце Владимир Александрович  передал Музею-усадьбе "Хмелита" (под Вязьмой) свое собрание картин, графики, книг.

Прошла война.
А ты все плачешь, мать.
А.Т.Твардовский

I

В истории середины XX века есть событие, ставшее вехой в отсчете времени. Мы говорим: «до войны» и «после войны», имея в виду целую эпоху, хоть по времени она занимает всего четыре года. В обычной жизни это время проходит, в общем-то, незаметно, а здесь — иное. По напряжению всей страны, по сплетению судеб человеческих — в каждой семье   — ничего подобного мы еще не переживали.

Война застала нашу семью в Казахстане. После Финской кампании (1939–1940) мой отец, пограничник, участник той войны, получил новое назначение, привез нашу семью из Кексгольма в Алма-Ату. Мы с сестрой Валей пошли в школу. Младшему брату Феликсу места в детском саду не досталось, и он остался дома. Весной 1941 года отца телеграммой вызвали  в Москву для поступления в Высшую пограничную школу.  Больше мы отца не видели. Только письма остались.

На всю жизнь запомнил я, как в роковой день 22 июня 1941 года мы в плотной разноликой толпе стояли у репродуктора на перекрестке улиц Чайковского и Артиллерийской в Алма-Ате и слушали речь слегка заикающегося В. М. Молотова о вероломном, без объявления войны, нападении на СССР фашистской Германии.  Кончилась трансляция, и народ стал расходиться. Последними ушли мы, пятеро, — мама, ее младшая сестра Анна Георгиевна, Валя,  Феликс и я. Взрослые домой возвращались понурые. Сердцем чуя беду, приумолкли и мы.

Напав на Советский Союз, Гитлер вознамерился осуществить блицкриг — «молниеносную войну», чтобы до зимы управиться. Все рассчитано было с немецкой пунктуальностью — тютелька в тютельку, как на Кубани говорят. Одно-единственное германский генштаб в расчет не взял: что 22 июня 1941 года — день Всех святых, в земле Российской просиявших. С молитвы в храмах ко Всем святым и началась, как в той великой песне поется, «война народная, священная война».

Мамина сестра — наша любимая тетя Аня приехала к нам с Кубани за три месяца до войны. В Алма-Ате тетю Аню не прописали, и она устроилась на работу в пригородном  селе Аксай. Для нашей семьи, как оказалось, это стало спасительным обстоятельством. Без помощи тети Ани мы в незнакомом городе   просто  не выжили бы.

Что это было за время? Хлеб тогда давали по карточкам. Детям и иждивенцам — нетрудоспособным — полагалось четыреста граммов хлеба, рабочим — восемьсот граммов хлеба в день — и больше ничего. Строго нормировано было и все остальное — одежда, обувь, керосин для ламп и примусов, дрова, уголь.

В 1943 году после победоносной Курской битвы, осенью,  как сын погибшего на фронте начальника штаба полка, сформированного   из пограничников, я был принят в Ташкентское военное суворовское училище. Служил в погранвойсках и органах МВД. Кое-что тоже повидал. После шестнадцати погонных лет демобилизовался в звании капитана. Окончил вечернее отделение истфака МГУ, стал искусствоведом и художником. Со студенческих лет веду дневник. Пять томов своего «Дневника Русского» уже опубликовал, а заключительный том, даст Бог, дети опубликуют. И во все годы тема Великой Отечественной войны была для меня стержневой. Под углом зрения на это главное в XX веке, эпохальное событие  рассматриваю я все, что происходит со мной и с моей страной, — крушение великого Советского государства, захват всенародной собственности кучкой «прихватизатов», катастрофическое обнищание и вымирание народа-победителя. Разве об этом мечтали наши отцы и деды суровой осенью 1941 года, ценою своей жизни преграждая дорогу врагу «в белоснежных полях под Москвой»?

Время ныне грозовое, тревожное. «Продай одежду свою и купи меч» (Лк. 22, 36), — сказано в Писании на все времена, на наше, в частности. Духовный меч и тоже — реальный (как я понимаю) приобрести можно, не продавая, а даря свою одежду тем, кто в   этом нужду имеет. Так я и сделал.

II

Помни свой смертный час.
Святоотеческое наставление

Время собирать и время дарить. Почти по Екклезиасту…

За полвека работы в искусстве я собрал небольшую частную галерею, включающую в себя около тысячи произведений живописи, графики, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, а также библиотеку русской классики и литературы по искусству. Посоветовавшись с детьми и внуками, я решил в память о моих родителях: матери — труженице тыла Александре Георгиевне Десятниковой  и отце — капитане Александре Никифоровиче Десятниковом, начальнике штаба 911 сп 244 сд, погибшем в октябре 1941 года в бою с фашистами у деревни Приголовки Масловского сельсовета Вяземского района Смоленской области, находящейся на территории Государственного музея-заповедника — усадьбы «Хмелита», передать этому музею свою картинную галерею.

Приехав в  Хмелиту в праздник Казанской иконы Божией Матери,  на следующий день, 22 июля 2014 года, подписал договор с генеральным директором музея-заповедника В.Е.Кулаковым «о передаче галереи Владимира Десятникова в дар, безвозмездно, навечно».

Начав передавать свою Галерею музею-заповеднику, я одновременно приступил к главному — попытался  возобновить молитвенную жизнь в разрушенном храме села Богородицкое (Смоленская область, Вяземский район), неподалеку от которого сражались и погибли многие тысячи воинов, и среди них мой отец.

Животворящая святыня!
Земля была б без них мертва,
Как пустыня
И как алтарь без Божества.
А.С.Пушкин.

Я написал письмо Президенту В. В. Путину с просьбой рассмотреть вопрос о восстановлении храма-воина в селе Богородицкое. В декабре 2014 года мое письмо было направлено на рассмотрение губернатору Смоленской области. Перед Новым годом из департамента Смоленской области по культуре и туризму пришел отказ, так как церковь в селе Богородицкое — памятник не областного, а федерального значения.  Словом, круг замкнулся. Тогда я написал письмо на имя Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла: «<…> В селе Богородицкое сохранилась церковь Смоленской иконы Божией Матери   Одигитрии XVII века. Этот храм пережил войны 1812 и 1941 годов и ныне стоит укором нашей совести, ибо в нем до сих пор нет молитвенной жизни…».    

«Стучите, и отверзется…»  — сказано в Писании (Мф. 7, 7). Вот я и стучусь во все двери, отступать не желаю. Если даже никем не буду услышан, то и тогда все равно приеду в День Победы в разрушенный храм на Богородицком поле и помолюсь за всех:

Пусть церковь темная пуста,
Пусть пастырь спит; я до обедни
Пройду росистую межу,
Ключ ржавый поверну в затворе
И в алом от зари притворе
Свою обедню отслужу.
Александр Блок.

III

А закончить мне хотелось бы записью из моего «Дневника Русского» о последнем Дне Победы в ушедшем героическом XX веке:

9 мая 2000 г.
День Победы

Отгремели литавры на Красной площади. Мои старшие братья-фронтовики в сводных полках всех фронтов времен войны прошли и скрылись за Васильевским спуском. «О, Русь, уже ты за холмом еси…» Неужели, а?

Я отстоял весь Парад Победы перед телевизором по стойке «смирно», мысленно был вместе со всеми, в строю.

Помяни, Господи, рабов Божиих воинов, павших за Отечество, за други своя, и вечную память им сотвори. В каждой семье есть у нас кого поминать. И до скончания века мы с ними здесь, а они там за нас молятся. Это и есть связь времен и поколений. И «буди! буди!»

И еще добавлю (хоть и повторюсь) — у кого-то из больших русских людей вычитал: пока русский человек не станет свободным в своем национальном чувстве, Россия будет не только топтаться на месте, а таять и чахнуть.

Что станет с Россией ну хотя бы через четверть века, когда будут готовиться отметить 100-летие Победы в Великой Отечественной войне? Вот вопрос, который чаще других я, старый солдат, задаю сам себе. Наперед знаю, по слову поэта, лишь одно:

Еще Россия не сказала
Свои последние слова.

Похожие материалы

Традиции длиною в десятилетия

Традиции длиною в десятилетия

Оршанский район имеет много городов-побратимов. Среди них – Смоленск, Вязьма, Гагарин, Кардымовский район Смоленской области, Тверь, Пушкино (Московская область), Красногвардейск (Санкт-Петербург), Аша, Волгодонск, Ивантеевка, Иваново, Дубн...

В Хмелите – у Грибоедова и Кулакова (Взгляд из Беларуси)

В Хмелите – у Грибоедова и Кулакова (Взгляд из Беларуси)

Да! Я действительно, в полном смысле этого слова(!), побывала в гостях у гениального поэта-драматурга, умнейшего человека, как и Пушкин (недаром у них совпадают имя и отчество, а также трагическая судьба), блестящего дипломата первой четвер...

НА БЕРЛИН!

НА БЕРЛИН!

Есть что-то символичное в том, что День рождения 46-й Воздушной Армии Верховного Главнокомандования Стратегического Назначения ветераны этого легендарного объединения празднуют накануне Дня Победы. Этому есть два объяснения: во-первых, прик...