Родник, или всё-таки рутина?

Книга Родник

Отповедь

Что за племя на свет народилось?
Не прогнать и собакой цепной.
Обделила их Божия милость,
Так желают урвать от земной.

Раз поэт, открывай свою душу.
Те стучатся, а эти стучат
И трясут мою славу, как грушу.
– Кто такие? – Свои, – говорят.

Кроме наглых надежд и тумана,
Ни крестов, ни кустов, ни идей.
Ах вы голые карлы обмана,
Постыдились хотя бы людей!

Плащ поэта бросаю – ловите!
Он согнёт вас до самой земли.
Волочите его, волочите,
У Олимпа сшибая рубли.

Вон отсель поперечно-продольно,
Проходимцы души и дорог.
Не хочу. Презираю. Довольно
Обивать мой высокий порог.

Юрий Кузнецов.

В пору моей журналистской молодости работал в редакции журнала «Смоленск» один способный парень, не отличавшийся, впрочем, порядочностью. Порой он уходил в запои. Для той поры, когда пьянство было обычным явлением и в чиновничьих, и в журналистских коллективах, это не считалось большим грехом. Но вот выходил из запоя наш коллега, шел проверять работу комсомольской организации одного из предприятий и «выдавал на гора» статью с громким заголовком: «Эх, загулял молодой!».

Я возмущался и открыто говорил ему: как можно критиковать других за то, в чем грешен сам?! Товарищ меня не понимал, и наши отношения испортились.

Определенная параллель просматривается и в выборе жанров для публикаций. Я, например, никогда не занимался литературной критикой. Потому что сам стихи не пишу и до поры до времени считал себя не вправе давать оценку поэтическим творениям тех, кто «балуется» стихосложением. Когда в редакцию обращаются стихотворцы с просьбой опубликовать их стихи, предлагаю им принести отзыв из писательской организации. Если профессионалы дают «добро», то никаких барьеров больше для публикации нет!

До недавнего времени обзоры присланных в редакцию произведений стихотворцев, пародии и фельетоны на некоторые опусы талантливо готовил прекрасный журналист Александр Мельник. Но он, к моей глубокой печали, покинул мир земной. Теперь у меня нет, к сожалению, помощника, который бы вел литературную рубрику.

Приходится самому вспомнить о том, что являлся любимым учеником у школьного преподавателя русского языка и литературы Софьи Наумовны Ханиной, которая в своем первом выпуске дала дорогу в жизнь будущему замечательному писателю Евгению Петровичу Алфимову и Анатолию Ивановичу Лукьянову, известному любителям поэзии под псевдонимом «Осенев». И хотя под влиянием Софьи Наумовны для меня Поэтами являются только Пушкин и Лермонтов и, возможно, как ни странно, Владимир Маяковский, кое-что по части ямбов и хореев разумею. Поэтому возьму на себя смелость предложить вниманию читателей рецензию на «творчество» некоторых авторов, выдающих себя за мастеров поэтического слова.

Вынужден давать оценку их «творениям» потому, что самовосхваление «этой публики» уже «зашкаливает» и переходит все границы приличия, на мой взгляд.

ххх

Открывая новое книжное издание, ищешь для себя свежую мысль, новый образ, неординарное видение жизни. А сейчас так много их, разных изданий, коллективных сборников, альманахов, и всё равно не так просто это сделать. Что касается альманахов, то недаром кто-то однажды такие альманахи назвал «братской могилой». Действительно, авторы, если они на одно лицо, сливаются в одну серую массу, и в целом, коллективное издание несёт с собой эффект ординарности, малохудожественности, и несколько хороших произведений не дают ему выигрыша.

Вот и открывая альманах «Родник» (за 2019 год), надеешься найти у поэтов хорошие, если не лучшие стихи, глубину мысли, выраженной неожиданно, неоднозначно, точно и убедительно.

Это уже не первый выпуск «Родника», здесь наработаны разделы, и если кто начинал читать альманахи с самого начала, обратит внимание на то, что есть определённые подвижки к лучшему и в структуре книги, и в подборе материалов, и в качестве стихов, есть определённая обкатка издания, то есть внешняя сторона вполне удовлетворительная.

Подбор авторов осуществлён таким образом, что помимо «родниковцев» сюда попали и члены Союза писателей России, представители других литобъединений. Кроме смолян, здесь есть ещё иногородние. В альманахе 370 страниц текста, количество экземпляров, правда, не указано. Но теперь котируется 100-200 экз. для таких изданий, не более.

Вначале идёт отзыв-заметка «Уникальный Родник» от Дианы Петрикобы и, волей-неволей, ищешь потом, в чём же его уникальность. А цену рекламы или саморекламы в наше базарное время мы-то уж знаем!

Подборка почти каждого автора начинается со слов «Хорошо, что есть альманах «Родник», понятно, что это что-то вроде маркетингового хода, чтобы в подсознание каждого втемяшивалась его значимость.

В первом разделе «Помним. Чтим» есть небольшая подборка посвящений Ю.В.Пашкову В.Ивановой, Н.Макерова, Р.Великовского, поэтов ушедших. Достаточно добротная подборка. Время отсеивает лучшее.

Но чтобы оценить общее качество литературного материала альманаха, его художественную ценность, этого явно не достаточно. И если пройтись по каждому автору, оценить степень его таланта, немало возникает вопросов, которые для этих авторов были бы неудобными.

Талант – чем отличается он? Своей неординарностью, непохожестью, самобытностью. Если автор пишет, как по накатанным рельсам, привычными, первыми подвернувшимися рифмами и ритмами, это, в лучшем случае, стихотворец, версификатор, графоман. И начинаешь сомневаться в присутствии у него таланта. Ведь талант – это искра Божья, а не способность срифмовать. Сегодня, если войти в Интернет, убеждаешься, что рифмовать у нас умеет чуть ли не каждый второй. И если не удаётся автору выразить себя, свои мысли и свою судьбу, и выразить достойно, интересно, необычно, начинаешь сомневаться в талантливости автора. И тут на кону либо бездарь, либо талант – третьего не дано. Любой средний посредственный поэт представляет собой определённый тип бездарности.

А вот и стихотворение Любови Сердечной, составительницы альманаха, под одноименным названием «Графоман», и начинается оно так:

«Стыдно, у кого видно»
Детский дворовый фольклор

Ура! Меня назвали графоманом!
И это правда. Я люблю писать.
Пускай, пока что это не романы,
А лишь стишата… А потом, как знать…

Такое вот признание делает сама поэтесса. Ну, раз так, критиковать её больше не будем, оставляя для себя вопрос: так всё-таки «стишата» у неё или стихи? В завершение здесь есть такое уточнение:

Ну и ещё. Ваш термин не обдуман:
Не «графоман». Точнее – «графовумен».

Ну что ж, графовумен так графовумен. Вот и хочется посмотреть, а кто же не графоман в этой когорте авторов?

Александр Королёв? Он выступает со стихотворными миниатюрами, в них-то должна быть самая концентрация, самая квинтэссенция смыслов, и в то же время поэзии, а ведь не так-то легко достичь гармонии их. Он автор четырёх поэтических сборников и книги афоризмов «Мой кайф – Россия». Предвосхищаете кайф, в то время как его так мало на Руси?

Жилы жизнь взбугрила,
А счастье утаила.
Или я, корячась,
Был незрячим?

Ощущаете, как автор чувствует поэтическое слово, как умеет не нагромождать слова, говоря о судьбе своей, о самом своём сакральном? И смело использует малоэстетичные слова. Вот только наигрыши этих словес становятся самоцелью, вытесняя ценность смысловую. А ведь она заведомо заявлена в его стихах.

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку! –
Вещала лесная гадалка,
Сидя на старом суку –
Мне лет оказалось ей жалко.

Непонятно только – самому автору лет оказалось жалко для кукушки, или ей, кукушке, жалко для него?

Наверное, всё-таки первый признак графомании – это безответственное отношение к слову: что ни напишу – съедите, не подавитесь.

Колбасой пропахшие годы
Сыто свернулись у ног.
А в душах в любую погоду –
Смог, смог, смог…

Каюсь, мне не хватило интеллекта разобраться в смысле написанного. Но, знаете, у любого поэта, даже графоманствующего, можно найти действительно интересные строчки:

Сколько нежных не сказано слов!
Сколько ласки осталось не отданной!
Наломал в жизни много я дров
Госпожи Себялюбие подданный.

Такое признание, хоть и немного косноязычное, многого стоит. А вот и ещё одна попытка признания в любви:

Ты наказала меня одиночеством,
Всё другое не важно прочее.
И шепчу я судьбе спасибо
За всё, что меж нами было.

Жаль только, рифма прихрамывает.

Ищешь и видишь: что-то маловато таких приближающихся к поэзии строк у автора. И ординарность автора в том и заключается, что он пытается выразить себя, только его самовыражение не выходит за рамки привычных горизонтов, видны лишь потуги вырваться из этого плена. А он, как будто понимая это, в итоге пишет покаянное или полупокаянное:

Возможно, возможно, конечно,
Предстану пред Ним неизбежно
И молвлю всего лишь поспешно:
– Господи, я это, грешный!

Тут хоть заметна тяга ухода от штампов, клише. Но продолжаешь читать других авторов, и чем дальше читаешь, тем больше всплывает в памяти разных поэтических штампов, ну что ж, здесь их тебе не дадут позабыть. Даже обидно становится за авторов и за себя, за их и своё напрасно потраченное время. А время эпохи, воздух эпохи почти отсутствует, тут он в слишком разреженном состоянии.

Беда и в чём-то вина большинства авторов заключается в том, что они далеки от реалий времени, и то ли боятся, то ли стыдятся их выразить, быть менее поэтичными, чем им кажется. Ну, а сама поэзия как будто мстит им за это.

У многих авторов как будто проба пера, стремление без изысков, но и без поэтического поиска что-то написать, только чтобы это обязательно напечаталось.

Вот как начинает Л.Никитина своё стихотворение о Смоленске:

Я не много жила в деревне,
Сердцем к городу приросла,
И люблю я, Смоленск мой древний,
Зелень, памятники, купола…

Неплохие, хоть и довольно-таки простые строчки о родном городе, у многих поэтов примерно так же начинаются стихи о родных городах, но ждёшь развития темы, чего-то своего, личностного, особого в этом процессе. Читаешь дальше, всё вроде правильно, но ощущение, что всё это пето-перепето, не покидает тебя. А вот и концовка:

И врагу не сломить державу –
Заслоняет Смоленск стеной:
Город чести, достоинства, славы,
Я люблю тебя, город мой!

То есть в итоге агитпроповский пафос, риторика – с мыслью, многажды растиражированной. Эти стихи, может, и прозвучали бы ко времени лет тридцать назад, а в контекст нынешнего времени, сами понимаете, они не вписываются.

И так, открывая подборку каждого автора, про себя спрашиваешь у него: ну, давай же, давай что-то новенькое, актуальное, ну, подкинь же свеженькую какую-нибудь, пронзительную мысль! А тебя как будто не слышат… И услышат ли?

А тут ещё взгляд натыкается на стихотворение Л.Чистяковой «Болото»:

За лесами за дремучими
Чахнет топкая болотина.
В ней кикиморы и лешие
Всё резвятся–кочевряжатся.
Бабка Ёжка да со ступою,
Да с волшебною избушкою,
С огнеглазым чёрным вороном
Имут власть над той болотиной.
Водяной в болоте булькает.
Змеи-аспиды извивисты,
По болоту расползаются,
Тёмно дело своё делают.
Жуть в болоте окаянная.

_ _ ._

Место страшное, да гиблое.
Не ходи, народ, в болотину!

И настроение вообще падает ниже некуда.

Правда, следующее стихотворение, как будто ополчённое на предыдущее, называется «Россия не умрёт!»

Не зарастает память, словно шрамы
Солдат, сражавшихся за Правду и за Мир.
Мы водрузим Победы нашей Знамя
Над прахом всей коричневой чумы!

Нет, наверное, всё-таки за Россию надо вставать с другими средствами идейного и художественного выражения, с более точными рифмами, и только тогда останется надежда, что Россия не умрёт.

Заметно из всей этой когорты выделяется поэтесса Владимира (Круглова), из литобъединения «Родника» недавно выбывшая. Но стихи у неё нередко с тяжеловесными мыслями и образами.

Ветки тяжёлые, мокрые, чёрные
Снова скрипят, как дверные замки.
Падают капли дождя на плечо мне,
Слышу смартфона глухие звонки.

В стихах о Соловьёвой переправе, где «Смерть рядом. Её отвратительный запах…», – тоже много тяжеловесности, пытающейся оправдаться тяжёлыми боями. У А.Т.Твардовского в «Переправе» было по-другому. А со строчкой «Когда-то Россия была без церквей» можно не согласиться: церкви на Руси были всегда.

И со строчками многих других авторов вынужден не соглашаться. Бывают промахи просто из-за недодумывания, недочувствования, от недостаточного вживания в образы и содержание своих стихов.

У Л.Мальцевой хорошо начинается стихотворение:

Сердце к сердцу стремится…
Сердцу нужно влюбиться.
Чтоб дышать, чтобы биться,
А не в буднях пылиться.

Но противится воображение тому, как это может «сердце пылиться»…

А есть ли здесь стихи нетрадиционные, в которых ощущается авторский поиск? Находим О.Азимова. У него все стихи, точнее, «поэмы», как он их обозначает, отличаются оригинальностью.

Ну вот «поэма» на страничку «Нон-стоп»:

Нон-стоп!
Нон-стоп!
Смерть
По бульвару
Топ-топ!
Топ-топ!

И всё в таком же духе.

А в конце:

Жизни сказать:
– Нон-стоп!
Смерти сказать:
– Ступай!

Этот хоть ищет что-то новое в форме, но при модернистской упаковке своих «поэм» до глубоководья мысли не доходит.

Каким-то образом попал в «Родник» Олег Дорогань. Он, кажется, не член «Родника» и никогда там не состоял. Что же он тут делает, в этом альманахе? У Юрия Пашкова он явно не учился, и стихи у него, кажется, другого склада:

Изумляться не устану,
Пусть мечты не все сбылись, –
Пирамидки свеч каштаны
В мае выбросили ввысь.

_ _ _

И когда меня не станет,
В мою честь пускай замрут
Пирамидки свеч каштанов –
Как во всём цвету салют!..

Его стихи отдают каким-то тонким дурманом поэтичности, и сам он, скорее, не стоит на твёрдой почве, а витает, зависнув между небом и землёй.

Всех высей и весей, лесов и полей
Звездою нам стала –
Звезда Вифлеемская!

Ну, у Н.Рубцова была Звезда полей, а его звезда становится у него прямо-таки Звездой Вифлеемской!..

Есть тут неплохие стихи Натальи Толбатовой, члена Союза писателей. Она руководит литобъединением «Слово» в Починке и представляет своих поэтов. Внимание на себе останавливают несколько стихов Ирины Бенделиани. Есть у неё такая строчка: «Мороз за окнами сосульки нахрусталил». К сожалению, как же мало здесь таких по-настоящему поэтических строчек!..

Если говорить о прозе, то её здесь маловато. Имеется слишком небольшой кусочек прозы талантливой Харитоновой, тоже члена писательского союза. Есть заметки и отзывы, которые, пожалуй, далеки от художественности, в них больше дежурной необходимости, среди них есть подлиннее и покороче, но как же без них? Две хвалебные статьи в честь Любови Сердечной здесь тоже есть. Она практикует ставить такие отзывы о себе из сборника в сборник. В предыдущем альманахе их, если не ошибаюсь, было три.

Сравнительно большой отрывок здесь из прозы представляет собой лишь маленькая повесть В.Королёва «Сердце светлейшего», давнишняя его повесть о нашем земляке князе Потёмкине, фаворите Екатерины Второй. Хорошая тема, если б она ещё хорошо и достойно была раскрыта. А здесь не столько о его великих делах -великого князя светлейшего, сколько о банях и развлечениях...

И во всём литературная рутина, малоинтересная, ординарная, ожидаемая, а если и грамотная, то написанная по выверенным лекалам...

Нет, никто не отказывает в существовании литобъединений, в том числе «Родника», - творческие потребности авторов должны реализовываться. У нас, конечно, не хватает государственной поддержки, исчезли институты редакторов, литературоведы и критики выживают в наше время. И хороши все средства для выявления талантов и их реализованности. Но самопиар, выдуваемый, как мыльный пузырь, до невменяемости навязчивый и нахрапистый – он совсем ни к чему, он только во вред любому благому начинанию.

Её величество Литература слезам не верит, пощады не даёт.

И перенасыщенность её печатных площадей бьёт бумерангово своей оборотной стороной, сильно снижает воздействие и влияние её на души и сердца людей. Множество авторов пытаются сделать её мелкой, превратить в болотную рутину. Но она раскинулась морем–океаном, и попробуй осиль её глубины. Громкие крики «ура!» с пустой саморекламой и понтами, верхоглядство и шапкозакидательство тут не помогут, нужна основательная творческая оснастка, выверенность, выдержка, стремление, как у Б.Пастернака, «дойти до самой сути», не теряя художественного глазомера и ангельского терпения, скромности и самоотдачи.

Помните, как у него:

Цель творчества – самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Похожие материалы

То ли зёрна с плевелами, то ли полова со злаками …

То ли зёрна с плевелами, то ли полова со злаками …

Исполнилось 90 лет Юрию Васильевичу Пашкову, вместе с тем в этом году исполнилось и сорок лет литобъединению «Родник». Оно было организовано Ю.В.Пашковым в 1980 году в критическую для него годину – до этого он десять лет возглавлял Смоленск...

Где бил родник, теперь болото

Где бил родник, теперь болото

Похоже, у меня появился конкурент: некто Юрий Ершов. Обычно я сам «балуюсь» литературной критикой, но теперь меня успешно «подменяют». И, надо, признать, весьма успешно. Тем более, что повод для публикации в моей рубрике весьма актуальный. ...