Архив 2013 - 2017 гг.. областного журнала Смоленск

Смоленский журнал

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Виражи судьбы

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Смоленск фермерский

Александр Якушев, хутор Екимовка Вяземского района.

Он был моим ровесником. Мы вместе учились в сельской школе, играли в казаков-разбойников и в «чиру» у старой ветлы, росшей посередине наших соседских домов. Часто дрались: у меня и поныне сохранился шрам на ноге от ловко брошенного тракторного предплужника. После школы и армии пути-дороги разошлись: он уехал в Москву, работал на автозаводе им. Лихачева, там же окончил ВТУЗ, стал мастером, получил квартиру и в отпуске, на улице, появлялся в дорогом костюме, дымил сигаретой и был непрочь порассуждать о примитивном культурном досуге в деревне.

- Лапин-то, Лапин - какой стал, - судачили женщины, - серьезный, начитанный, Дуся (его мать) говорила,  скоро машину купит…

Судьба правит нами. Я тоже уехал в город, хотя и не порывался, но прельстили некие привходящие обстоятельства, и, на первый взгляд, столь же неожиданно лента жизни стала раскручиваться в обратном порядке – привела на свою постаревшую малую родину. Сверстники давно покинули наше Шейкино, забвением дышала округа, да и все любимые в детстве места, где купались, ловили рыбу, играли допоздна в зимнем лесу, бегая с деревянными мечами и факелами, уже утратили магнетизм восприятия. Никто не расчищал наш большой деревенский пруд от снега, да и коньки-снегурочки исчезли из ребячьего обихода, как, впрочем, и  древний способ их крепления к валенкам с помощью веревки и палочки-закрутки. С младших классов все помогали родителям в заготовке сена, дров, работе по хозяйству. В нашей деревне было около трех десятков коров с множеством овец – пасти скот в летние каникулы было обязанностью ребятни. Девочек не баловали, как сейчас, – что-то теплилось от домостроя, о попугайской татуировке и речи не было, согрешившим вычурностью фривольного наряда деревенские остряки могли и в глаза сказать: «что ты вырядилась, как дурочка»…

В теперь уже далеком 1993 году ельцинские реформы набирали обороты. Предчувствие необратимых перемен витало в воздухе, но маховик отлаженной совхозной жизни еще крутился по-прежнему: утром на машинном дворе гулко «стреляли» тракторные пускачи, от животноводческого комплекса доносился коровий рев, и летняя мехдойка монотонным гулом будоражила окрестности.

Я жил в палатке. Купленный в кредит новенький «МТЗ-80» с электростартером и сильными аккумуляторами позволял вечерами, в кабине, почитать книгу или газету, но, как правило, глаза быстро уставали, и, пристроив подушку на руль трактора, засыпал, хотя более комфортное место было в пяти шагах… Проснувшись среди ночи, разминая затекшие руки и шею и угнездившись поудобнее, снова дремал, иногда под протяжный волчий вой из близкого леса. Мой единственный сторож – маленький Пират, выросший со временем в ладную восточно-европейскую овчарку, присмотрел себе под конуру теплый подпечик в очаге из сотни кирпичей, и забравшись задом в укромное местечко – иначе не развернешься из-за тесноты лаза, покоил умильную мордашку на лапках, чутко прислушиваясь к лесным звукам.

- Ну вот, бедолага, - примирительно спокойно шептал я своему четвероногому собеседнику, - скоро осень, а у тебя нет конуры, у меня дома. Как думаешь, замерзнем? – Песик морщил кнопку черного носа, загадочно вздыхал и, вытягивая передние лапы, приникал к ним тяжелой головой, моргая, смотрел на меня.

- Обещают нам дорогу отсыпать песчано-гравийной смесью, проект уже делают. И на электролинию заявку приняли. Будем надеяться, не обманут – люди серьезные, от имени государства вещали: поднимайте село, вас не забудут… Ты знаешь, от кого слова эти слышал?

Похоже, он улавливал по интонации голоса, что вопрос к нему. Что-то похожее на страдальческую улыбку отображалось в мимолетном движении скуластых щечек, и щелочки глаз открывались пошире.

- И тебе интересно, - продолжал я, - услышать, кто нас опекает. Николай Иванович Миронов, начальник областного управления сельского хозяйства. Он на совещании в Доме политпроса твердо заявил: -Первопроходцы-фермеры получат максимальную помощь в создании необходимой инфраструктуры, льготные кредиты. Один товарищ (тебе знать его необязательно) засомневался в сказанном, так Николай Иванович с банкиром (тоже был на совещании) в ответ рассмеялись – дескать, откуда такой Фома неверующий взялся. Так что верь, дружок, в счастливое будущее: целину нашу распашем, засеем, вместо двух коровок десяток заведем, овец сотенку…

В полусотне метров от нас виднелось длинное приземистое строение двора с почти плоской, крытой толью крышей, соломенной забивкой стен. Единственное оконце над широкой дверью отражало лунный свет, рядом маячила приспосабливаемая под жилье баня тоже с подслеповатым оконцем, без двери и печки. Туда накануне ноябрьских праздников мы успеем заселиться, и первый снег с легким морозцем был уже в радость: огонь докрасна накалял чугунную плиту, блаженная теплота наполняла жилище, а сумеречный подсвет от горящих дров позволял легко ориентироваться в обстановке.

Припоздали, конечно, с подготовкой к зиме, сочиненные в голове планы выполнялись аврально: огородить четыре гектара пастбища, припахать зарастающие окраины поля, сена накосить с попутным ремонтом техники … - все требовало большего времени, и даже болеть было некогда, с температурой приходилось и коров доить, и убираться. Еще пускала последние пузыри районная «Сельхозхимия» - относительно дешево удалось подкормить овсы  нитроаммофоской и аммиачной селитрой – зерна и соломы для скота хватило на несколько лет. Бывший в ту пору директором совхоза «Степаниковский» С. Амшинский помог и с семенами, и с уборкой. Мы в долгу не остались: вернули хозяйству зерна, как и договаривались, в три раза больше взятого. Гектар картофеля – как же без него – убрали за день картофелекопалкой, пять тракторных телег. Часть успели забуртовать в яме, на берегу речки – там песок, посуше, остальной «второй хлеб», прикрытый соломой и пленкой до декабрьских  морозов, пока оборудовали подполье домика, лежал под яблоней.

Как в далеком детстве ежедневно стучала в ту осень и зиму сечка в моих руках, кроша на мелкие дольки картофель в прикорм коровам и овцам. На молоко, масло, а иногда и баранину покупатели случались, но их было немного, да и дороги к нам, петляющие по лесу, в ухабах, не располагали к контактам. Торговать же на рынке не хватало ни сил, ни времени.

Зимой особенно чувствуется обособленность фермерской жизни, к ее стандартам вполне уместно определение автаркии, расширить же этот ограниченный горизонт связями с внешним миром в нашем случае было невозможно из-за отсутствия автотранспорта и всех коммуникаций, даже позвонить по телефону нельзя – ближайший в трех километрах в п. Новый. По радио, работавшему на батарейках, иногда рассказывалось о списывании долгов с иностранных государств, гуманитарной помощи гражданам зарубежных стран, оказании им же специализированной медицинской помощи… - Бог мой, - думалось мне, - когда же увидите, как бедствуют в центре страны «дорогие россияне»? Или уже всецело положились на их двужильность и сказочное терпение? – Имидж доброго дяди у власти для заграницы важнее бед внутренних?

Все непродуманное, спонтанно принятое ельцинской камарильей выползало наружу в трагикомической форме. Некие внешние управляющие, порой находящиеся за сотни километров, распродавали имущество совхозов -  еще «теплых» с работающими фермами, стучащими пилорамами, но уже обреченных на исчезновение – надзирающие за их крахом безжалостно отторгали в пользу банков (они у нас всегда обиженные…) лакомые куски производственных мощностей. Хитрая механика этого экспроприирования  была продуманной, узаконенной, но по сути своей, лишь внешне отличалась от ленинско-сталинского грабежа крестьянства. Тогда отнималось лично принадлежащее гражданам, сегодня опосредованно грабили экономический продукт, нажитый коллективно. Вроде бы не так больно для каждого, но, согласитесь, зачем же крушить и расхищать до фундамента налаженное производство? Или под каждый «новый мир» надобно уничтожать предыдущий, созданный трудом предков?

Искусственно обанкротить наш совхоз «Исаковский» особых трудов не составило. Достопамятный диспаритет цен делал любой бюджет сельхозпредприятия «филькиной грамотой». Дешевый иностранный спирт обильно мочил горло неустойчивым к зелью мужикам. И многие из них, ощутив дарованную свободу умирать в нищете и безделье, переселялись на кладбище.

- Ты серьезно решил крестьянствовать? – заглядывая на «огонек», спрашивал меня бывший однодеревенец Саша Лапин. – Я пока кротами перебиваюсь, двести ходов, уловы приличные.

- А заработок?

- Соответственно. В совхозе столько не получишь. И график свободный. Сам себе хозяин.

- Последнее ценно, - поддакиваю, - только промысел специфичен, не всем по нутру.

- Я сначала тоже брезговал, а потом привык. На ходу обдирать научился. Жизнь, брат, заставит. После Москвы я в Рыбинске, на химии, два года отсидел. Жена, зараза, упрятала. Можно сказать, за пару раз по ее физиономии и получил два года. Всю жизнь мне поломала.

- Может, ты во всем виноват? - без обиняков спрашиваю. - Слышал от твоих родственников, вольготно вел себя с противоположным полом. Да и супругу побивал регулярно под пьяную руку. Картишками баловался.

- Было, - задумавшись, ответил, глядя на трехлитровую банку молока на дощатом столе под дубом, - что теперь об этом вспоминать. Молочка не нальешь?

- Кружка рядом. Пей от пуза, как в детстве бывало. С улицы прибежим, первым делом молочка. Родители наши все время коров держали.

Хотелось мне, очень хотелось сказать Саше что-то колкое, неприятное. При одном взгляде на порванные кеды, грубо залатанные штаны, жеванную рубашку было ясно: нет тормозов, абы как прожить…

- Саш, тебе бы жениться. Дом отличный, у твоих родителей двор был всегда полон живности.

- Ну ты, тезка, даешь! Зачем мне эта обуза?! Пару лет перекантуюсь в нашей дыре и уеду. Я же инженер-технолог.

И вновь всплыла в памяти его мать – тетя Дуся. Низенькая росточком, и полнота у нее была особенная – не сковывала движений, и всегда выразительной была мимика подвижного лица. И выстраданной благоговейностью донеслись откровенно счастливые ее слова:

- Мой Саша - инженер теперь, далеко пойдет…

Ох, Господи! Привыкли мы тешить себя иллюзиями собственной исключительности, под чувство это ложное начинаем подстраиваться, и оправдание своим просчетам сразу находим, и труды родительские, в нас вложенные, забываем быстро.

- Охота тебе неприкаянно мотаться, под пятьдесят лет искать счастье на стороне? Обустроишься дома, хозяйство заведешь, дети с внуками приезжать будут…

- Ты опять за свое! – перебил мои расторможенные фантазии Саша. – Привязывать себя к коровьему хвосту не хочу. А дом перед отъездом продам. Я бы, может, остался, как ты, но сколько мучений будет. Кто мне и за какие шиши построит ферму, за что куплю скот, а пастбище с сенокосом, а дороги вдрызг разбитые, техника. Для жителей целой деревни средств на благоустройство не находят, а мне, два года отсидевшему, пойдут навстречу? У меня, видите ли, желание крестьянствовать появилось, составлен качественный бизнес-план. Я в эти игры для  простачков не верю…

- А ты думаешь, я верю? – хотел возразить без всякого надрыва, просто степенно порассуждать о будущем нашей малой родины, о том, что все мы смертны и каждый обязан отстаивать право личного выбора в любой жизненной ситуации, начиная с малого, посильного. И внешне кажущаяся безысходность, утопичность задуманного  с годами может поменяться на полярное, если упрямо пробивать свою дорогу к выстраданной цели. Но мой собеседник, похоже, не на шутку разъярил себя отнюдь не глупыми доводами в свою пользу, и по жестикуляции, свирепому выражению лица было ясно: спорить с ним бесполезно.

… Куковала кукушка на залесенной горке у большого пруда, рядом, в молодом саду, скрежетал дергач, стая черных воронов, кувыркаясь, драчливо крутилась над полем. Задумавшись, я и не заметил, как овод укусил в плечо. В сердцах смахнул его, прибитого, на вытоптанный пятачок земли под столом, там же, под скамьей, среди редких травинок, заметил паутинку дымка от недокуренной папироски. Двумя прутиками, как пинцетом, зажал ее слюнявую и, отнеся в мусорную яму, вспомнил, как мой собеседник гонял ее с угла в угол во влажных губах, и, сплевывая себе под ноги, философски мечтал о своей будущей жизни. Как будто сегодня он был у нее в гостях, а вот завтра, завтра начнут сбываться грезы. Стародавняя обломовщина.

… Саша умер через три года. Неприкаянным бомжом, в клетушке муниципального дома – свой умудрился сжечь, воруя электричество для отопления.

Его бывшая супруга Нина Анатольевна пережила дарованные ей испытания с честью. Сын стал отличным программистом. Дочь – попадьей. На день Сашиных похорон у нее было пятеро деток и двое у брата. Ни один из семи внуков живого деда  так и не увидел. Быть может, это и к лучшему – в их памяти не останется печальной картины падения на дно жизни близкого человека.

 
01_08-192-2016.jpg

Журнал Смоленск 2007 год

Журнал Смоленск 2006 год

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

Похожие материалы

Комментарии

  • ВЕРА, ВЕРОЧКА

    21.06.2019 16:10
    Какое счастье, что я знал этого светлого человека! Встретились мы на занятиях "Родника" Юрия Пашкова. Посредством таких людей душа моя осталась в ...
     
  • ПОКЛОН УЧИТЕЛЮ

    03.05.2019 01:25
    Ильющенкова Мария Антоновна после переезда в Смоленск была директором 31 школы, а не 34(как указано в вашей статье). Я являюсь ее внучкой, дочерью ...
     
  • Шишок

    09.12.2018 13:38
    В ноябре этого года,я посетила могилу М.К.Тенишевой,о на находится в идеальном состоянии,видим о А А.Ляпин (мое глубочайшее почтение),остав ил кладбищу ...
     
  • ОПЕРА

    11.10.2018 23:53
    Здравствуйте! Мой дедушка - Кукес Юрий Матвеевич, Народный артист РФ, разыскивает своего двоюродного брата Алексдрова Александра Марковича. Наткнулась ...
     
  • Бога за бороду схватили?

    19.05.2018 17:38
    Могу ли я стоять в стороне, когда честных добросовестных лейтенантов ДПС за добросовестное выполнение своих обязанностей (а это подтвердила служебная проверка ...
     
  • ПОСТОВОЙ КУРИЦЫН

    01.05.2018 23:27
    Из правды в статье только фамилия милиционера. Офицерская форма не смущает? Почему никто не обращался к архивам, не искал родственников? Сколько можно ...

© 2020 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.