Архив 2013 - 2017 гг.. областного журнала Смоленск

Смоленский журнал

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Агония

Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

Крестьянин думает… 

Продолжение. Начало в №10 (122), №3 (127), №7 (131)

Александр Якушев в свое время был директором Смоленского музея-заповедника, а затем одним из ведущих журнали­стов областного радио. Его репортажи на темы краеведения и культуры, его публицистическая программа «Память» были любимы смолянами. Радиослушатели ждали каждого репортажа Александра Якушева, каждой его передачи.

Но в одночасье Александр Павлович вдруг оставил любимую работу, собрал «монатки», да и уехал в глухую деревеньку Вяземского района, где в свое время жили дед и отец, где был родительский дом. Так Александр Якушев стал фермером и вот уже 20 лет «тянет эту лямку». О своей нелегкой судьбе он рассказывает читателям журнала «Смоленск». 

На небе – ни облачка. К опушке леса жмется туман. Аист, присев на корточки, сутуло сидит на столбе рядом с домом. Майка временами ржет в конюшне и скребет копытом по бревенчатому настилу – пора выводить в поле, привязывать к длиннющей цепи. Вот –вот закудахчут куры, просясь на волю – солнце еще не оплавило горизонт, но в воздухе посветлело, и молодые ласточки кружатся на просторе. Эти штрихи пробуждения невольно вызывают улыбку у крестьянина. Каким-то осязаемым и в то же время не до конца понятым счастьем дышит окружающий мир, и даже череда извечно повторяющихся утр с казалось бы однотипным набором впечатлений не может погасить это сладкое чувство познания, даруемое жизнью на лесном хуторе.

- Доила не доила – выгоняй! - кричали мы в детстве, когда по очереди пасли деревенское стадо: сонное, мычаще-блеющее, оно медленно подвигалось по улице, хлопали калитки, соседи перебрасывались словом, кто-то, слегка припозднившись с доением, подгонял свою буренку, шумно покрикивая, словно не хозяйка, а коровка не смогла встать вовремя.

Пыль, поднятая сотнями больших и малых копыт, еще долго висела над примолкшей длинной улицей, и лишь хлюпанье кнута пастуха на выгоне подсказывало, какое действо произошло пятью минутами ранее – начинался трудовой день.

У нас, в крестьянском хозяйстве, рабочие будни поспокойнее. Да и окрестности не будоражат ранним утром сторонние звуки: ни шума от работающих мехдоек со стороны Шиманова и Коханова – и там и там были стада коров за сотню голов в каждом. Нет даже петушиного крика от соседних деревень Шейкина, Гужова, того же Коханова с Лужищами. Разве что залает захудалая собачонка, и многоголосое эхо прокатится, медленно угасая, да бобры-труженики свалят перестойную осину в речку на строительство плотины, и от шума ее падения недовольно заворчат наши собаки. Недавно – о чем сожалеем – открыли по соседству очередную лесосеку, и визг бензопил с рокотом тракторов диссонансом вгрызается в устоявшуюся благодать природной среды. Ох, уж эти «санитарные» лесоповальщики, нещадно поганят они наши леса, захламляют пятнышки полей, уродуют тяжелыми машинами грунтовые проселочные дороги. Местная власть сквозь пальцы смотрит на эти безобразия, хотя, время от времени, и принимает решения, призванные упорядочить лесозаготовку. В умирающих селениях уже некому заступиться за русский лес, вся нынешняя политика сводится к одному единственному постулату: взять и побольше, что еще можно взять из земных недр, из того что растет на поверхности, а там и трава не расти. Какая экология, какая разумная система хозяйствования – это же не Финляндия с ее изумительно чистыми лесами и не Америка с нетронутыми нефтяными месторождениями для своих потомков. У нас все по-иному: даешь простор хвату-предпринимателю, зеленую улицу российскому добру на вывоз за границу! И солидные мужи, тронутые ржавчиной коррупции, серьезно рассуждают о еще непомерных запасах древесины или об огромных подвижках в газификации сельских населенных пунктов… Погрязшим в политических играх, вкусившим вдоволь бесплатного сыра кажется мудрым делать такие широковещательные посылы на фоне выкачивания – особенно невосполнимых – ресурсов страны за рубеж, где все давно газифицировано, и никто не спотыкается в непроходимых лесных завалах, все пашется и сеется своей техникой, и велосипед с детской коляской производится здесь же, а не в Китае. У нас все шиворот-навыворот, а устоявшийся бедлам и жажда наживы коснулись и мышления государственных мужей: не кто иной как глава МВД Р. Нургалиев заявил о своих сказочно обогатившихся подчиненных, что их живущих не по средствам, да еще с недвижимостью за границей, надо увольнять из полиции, и «пусть эту грязь они забирают с собой…»

Потрясающе миролюбивое всепрощение, а как же борьба с коррупцией в рамках уголовного законодательства - не отменяется?

Поистине: посмотрел вокруг и ужаснулся. Нет, к кладбищенскому покою на родной смоленской земле мы привыкли, огорчает с размахом проводимая политика замены отечественной продукции на зарубежную. Отношу стойку электропастуха, сработанного в Белоруссии, а думаю, где найти вчера обломанную пятку к китайской косе для брусовой косилки из той же Белоруссии. В магазинах нет в продаже. Четвертая по счету коса, и ломается в одном и том же месте – не выдерживает изрытых кабанами сенокосов, того и гляди, сам на этих рытвинах из кабины трактора выпадешь!

Но слава Богу, заготовили тонн 70 сена, разложили его на чердаках, сеновале, скирдах. Плохо, конечно, что зерновой комбайн сломан, зимой придется опять тысяч на 60-70 комбикормов покупать при нынешней цене 390 рублей за 35-килограммовый мешок.

Удивляюсь, как мой старший сын Сергей Александрович выдерживает адски трудный сенокос: все привезенное с поля сено один закидывает вилами на сеновал, чердаки, стога. Работать в жару, еже­дневно поднимая на руках 5-6 тонн на высоту 2-3 метра, - занятие не из приятных. И при этом масса дел: уборка животноводческих помещений, доение…, исключая воскресенье, продажа молочных продуктов в окрестных деревнях.

Под стать мужу и супруга Елена Олеговна, везде успевает, а ведь хлопоты домашние на ней всецело: пятерых ребят обихаживать надо и – слава Богу! – все обуты, одеты, накормлены, и с каждого спрос строгий за поведение, учебу, посильный труд в хозяйстве. Подмечаю, что моих внуков не требуется заставлять делать полезное, понимают – родителям помогать надо: сена в кормушки подложат, напоят, овец с коровами на дворы загонят, дрова в поленницу сложат, где надо погребут-поскребут, с лопатами в саду – огороде поработают… Правильно говорят, что среда, где живет человек, тоже воспитывает, дети быстро оценивают окружающее, копируя взрослых, стремятся и сами поучаствовать в чем-то серьезном:

- Дедушка, научите трактором управлять, – ясными глазками смотрит на меня Степочка. Ему исполнилось три с половиной годика, а он уже, сидя у деда на коленях, на ровной дороге уже уверенно руль «Беларуса» держит, вот только с сцеплением и переключением передач сложности – не дотягиваются до педалей ножки, да и ручкам тяжеловато нужную скорость «поймать». А уж как хочется, по примеру старших братьев, самостоятельно проехать.

- Конечно научу, – отвечаю, – сегодня мы с тобой сено поедем обирать. Будешь рулить?

Ах, ты дед, седая голова, о чем спрашиваешь! Моментально залезает внучок в кабину, цепко руль держит, а я стараюсь на газ не давить, скорость пониженную включаю. Полчаса не проходит – от шума и тряски все чаще моргает Степушка, вот уже к моему плечу головой притулился – укачало, пора домой.

- Только в тракторе в полдень и засыпает, – улыбается Лена, принимая сынишку на руки.

Трудовое воспитание. Любовь к земле. Опыт предшествующих поколений передающих… Помните, эти казалось азбучные истины, прославляющие труд крестьянский, сызмальства воспитывавшие у человека ответственность, знание всех нюансов дела, которому, возможно, будет посвящена жизнь. У А.Т. Твардовского ладно сказано про гордость маленьких загорьевских хуторян: «… И ходили мы, выпятив грудь…» Отчего так важничали, что окрыляло этих босоногих мальчишек, спавших впятером на полатях за печкой?

Все просто: они росли хозяевами малой толики земли. Их окружал свой, им принадлежавший мир с хутором: березами, яблоневым садом, еловым леском, и конь-красавец, и пруд с островком посередине…– все это было родное – с мелодичным звоном из кузницы, с ароматом парного молока и жужжанием пчел на цветущем лугу… Такое не забывается. И уже в зрелые годы А.Т. Твардовский писал:

«И с годами, с грустью нежной,

Меж иных, любых тревог

Угол отчий, мир мой прежний

Я в душе моей берег..»

Увы, нынешних сельских ребят это до глубины души уже не трогает. Современная перестройка жизненного уклада больше напоминает глубокую перепашку с обильным выворачиванием неплодоносящих пластов глины, зача­стую с дурно пахнущими увлечениями, забавами, играми. Культивируем – и с каким азартом! – «общечеловеческие ценности» проституированного общества с богатым жульем, нагло попирающим мораль, легализованными колдунами, полураздетыми дамами на телеэкране, освоившими птичий язык безудержного щебетанья…

Не перестаю удивляться, видимо, неподдельному восторгу, с каким встречают сидящие в телезале широкоулыбчивого шоумена, строящего замок в подмосковной деревне с апартаментами для своей «возлюбленной», годящейся по возрасту ему в бабушки и также без тени смущения рассказывающей об ухажере. В приличном обществе сторонились бы такой пары, у нас же опущенцы – как говорили раньше в деревне – круглосуточно маячат на экранах в качестве законодателей модных течений… А старшеклассникам санкт-петербургских школ регулярно выдают презервативы; вот уже и по числу суицидов среди подростков мы на первом месте, лидируем и по количеству наркоманов, насильников. И наша Вяземская межрайонная прокуратура сообщает: «В 1 полугодии 2011 года в районе отмечается рост преступности несовершеннолетних на 55,6 %». Видимо, от того и вымираем, что слишком многим тягостно жить с омраченным рассудком бесовской похоти, и вот уже омертвевшая душа молоденькой девушки убивает в самой себе дитя свое. В год три миллиона абортов – из числа учтенных, четверть молодых супружеских пар бесплодна – а мы вроде и не замечаем этого, подменяя ценности вечные виртуальной картинкой из жизни «звезд».

Трагичная ситуация эта напоминает расчетливую стратегию паука в донельзя запущенном доме: в еле видимую сеть ловит он излюбленное лакомство – мух. Пожужжат они сердечные, запутавшись в ловко сплетенных паутинах, и умирают от «объятий ненасытного кровопийцы». Но мухи успевают плодиться, а вот мы стабильно убываем и количественно, и качественно. Оглупление доходит до маразма – чего стоят только одни озвученные идеи нынешнего министра образования по совершенствованию учебного процесса. И какая же грядет модернизация, если у большинства будет в руках кувалда с метлой и куцый умишко, не обогащенный, как выразился всемирно известный политик, «… знаниями, которые выработало человечество».

Популизм, полумеры, подачки – это все из арсенала убаюкивающих старых политхитрованцев. Объясните мне, почему мать получает денежную помощь государства только при рождении второго ребенка, а за третьего, четвертого, пятого… не нужна поддержка? Демографы давно просчитали: двое детей в семье – минусуем, прироста населения нет, трое – хорошо, медленно, но растем в численности. Так что мешает дифференцированно подходить к проблеме собственного выживания? А очередь в детсады и ясли при такой-то рождаемости - не издевательство? И что это за спринтерское дистанцирование торговых точек с градусным питьем и табаком от школ, учреждений культуры? Нешто у нас дети, простите, безногие? По-моему, и пожилому дяденьке в охотку пройти-пробежать сто метров. Выдумали лукавую квази-преграду. И не стыдно. Не стыдно и детей за границу продавать, проституцию поощрять – не дураки, видим, отъявленным насильникам и убийцам смехотворные сроки дают, а потом и условно-досрочно освобождают. Так, господа, не годится. Хотите экспериментировать – под рукой собственные дети, да и их жалко, свет белый видят через повсеместные решетки да спины охранников.

Многим, безусловно, трудно выживать в такой ситуации. Масштабное разорение на селе коснулось всего, что десятилетиями создавалось государством за счет налогов, экспорта… Химеру рыночной экономики – в нашем варианте – надлежало освободить от малопривлекательных цифр и фактов, даже в Министерской инструкции по учету сельхозтехники строго прописали о неразглашении сведений. Поначалу не поверили: нашли что скрывать, да эти данные еженедельно публиковались в районной газете перед посевной и уборочной, с разбивкой по видам техники, а то и по каждому хозяйству. Ан нет, теперь инспектора гостехнадзора - носители гостайны. Получив у них данные о реальном количестве тракторов с комбайнами, можно оценить нынешнюю «заботу» о сельском хозяйстве, проследить тенденцию в режиме «он-лайн».

Оглядываясь на два прошедших десятилетия, честно говорю, удивлен пассивным отношением многих граждан к предоставившейся возможности самостоятельно хозяйничать на земле. Да, обманывали банки, в одностороннем порядке увеличивая проценты вы­плат по кредитам, местная власть не спешила претворять в жизнь ею же одобренные, в проектно-сметной документации, дорожно-строительные работы. Как не было, так и нет (тут про Америку забыли) специализированных организаций по созданию фермерских усадеб, простенькая инфраструктура с песчайно-гравийными дорогами и электролиниями тоже оказалась не по силам. Халтура – скрытая мать анархии, по задумке наших новаторов, должна быть изжита в условиях конкуренции, но отсутствие контроля со стороны госорганов позволяет ловкачам, опираясь на «липовые» стандарты, беззастенчиво обирать людей, выдавая откровенно производимую дрянь за качественный продукт. К примеру: супер-краски, «изготовляемые по немецким технологиям», выгорают спустя месяц, становятся из красной желтой, быстро облетают. Свежеокрашенные дома и техника мимикрировали у нас под цвет осеннего дуба, может, из-за того, что были куплены в вяземском магазине «Крот»? В каком подземелье закупает он такую краску?

Но главное-то в другом. Мы быстро скатываемся в демографическую яму. И раньше не особенно заботились о приращивании сельского населения, уповая на внутреннюю миграцию. Производство – зачастую каторжное – с минимальным набором тех­средств - да, но развивалось. Потом его целое десятилетие активно разворовывали, резали на металлолом еще пригодные к эксплуатации машины и механизмы. Славно поработал находящийся в Твери (?!) конкурсный управляющий по «цивилизованной» распродаже техники, зданий и имущества бывшего совхоза-миллионера. Исчезли капитальные строения животноводческих ферм на 5 тысяч голов КРС, составленные из железобетонных блоков силосные траншеи, новенький Дом животноводов с мебелью, типовой свинарник на 400 хрюшек, с годичным сроком эксплуатации карусельная льноворохосушилка, комплекс по приготовлению витаминно-травяной муки и гранул, машинный двор с 80 единицами разнообразной техники, сенохранилище, склад ГСМ, пилорама со столярным цехом и сушилкой и – не буду утруждать читателя – еще с десяток крупных производственных объектов только на центральной усадьбе.

На фоне этой редчайшей картины хищений, нравственной де­градации должны были «заколоситься» крестьянско-фермерские хозяйства. Бред какой-то! Это только высланные в 40-е годы 20 столетия в Восточный Казахстан немцы Поволжья смогли отстроиться на голом месте, да так, что коренные жители приезжали посмотреть, как можно и нужно жить по человечески, а не влачить жалкое существование. Плакать в жилетку о несчастной судьбе – наша стихия, а вот переломить ситуацию, упрямо и методично решать проблемы – тяжело, особенно если фортуна может улыбнуться лишь за чертой еле видимого горизонта. Иногда терпение сродни пожизненному заключению.

Улыбаюсь, вспоминая – не для сравнения, конечно, с вышесказанным – собственное возвращение на землю предков – в урочище бывшей деревни Екимовка Исаковского сельсовета. Квадрат поля в 80 гектаров среди леса уже не пахали три года. По разбитой, полузаросшей дороге с оплывшей тракторной колеей на автомашине не проедешь. Кое-где сохранившиеся деревянные столбы на железобетонных опорах, с обрывками проводов, свидетельствовали, что цивилизация мимоходом коснулась и этого места. Ни колодца, ни фундаментов домов, лишь серые речные валуны указывали скромные габариты существовавших построек. Зеркальце полузатянутого тиной пруда с наклоненной над ним березой, да на бережке яма подполья – здесь стоял дом дедушки с бабушкой – навевали грусть и воспоминания. По этой березе я мальчишкой лазил на самую верхушку, и бабушка, распахнув окно, кричала: «упадешь в пруд! Слазь сеча же!» Угадывающаяся тропинка бежала у останков завалившегося тына, по буйной траве картофельного поля, и ныряла в крутизну речной долины.

У старых лип – сейчас подобно стражам они красуются на усадьбе – в непролазном бурьяне спугнул с лежки двух кабанов. Лениво поднявшись и фыркнув на меня, старый секач затрусил к близкому лесу вслед за резво побежавшим молодым.

Прошло время, и мы воочию убедились, что соседство с этим зверьем отнюдь не экзотика, а сущая беда для крестьянина.

- Ну что ты в этих турлах будешь делать? Там же ничего, даже электричества нет, и земля истощенная, по траве вижу, – мягко выговаривала мне теща, Надежда Глебовна, всю жизнь проработавшая бригадиром в отделении совхоза.

Но я был тверд в своем решении: государство дает возможность всем желающим укорениться, работать на земле, жить среди природы, дышать чистым воздухом, пить родниковую воду и трудиться, памятуя, что «как потопаешь, так и полопаешь», всецело положившись на свою сообразительность и расторопность, без начальственной тени за спиной – о!, ради этого стоило и поишачить. Городская жизнь с чередой иллюзорных проблем до чертиков надоела, а еще нелады со здоровьем. Нет, необходима кардинальная смена обстановки и настоящая свобода без стеснения собственной инициативы, – увещевал я себя, – понимая, что добиться успеха можно только через тяжелый физический труд.

- Зачем это тебе надо? – сознаюсь, этот вопрос неоднократно подкатывал, когда доходило почти до отчаяния от безрезультатных попыток решить проблему для нас неподъемную. Это сейчас – спу­стя два десятилетия – кое-кто из числа привыкших мягко скользить по жизни завидует «этим фермерам из Екимовки».

Картины прошлого поучительны. На седьмом году отшельниче­ской жизни, зимой, приезжают к нам два руководителя района: глава Михаил Владимирович Чехунов и его заместитель, курирующий сельское хозяйство, Виктор Яковлевич Бальцер. С сынами – Сережей и Павлом – ставлю стропилы крыши на строящемся скотном дворе.

Радостно забилось сердце – наконец-то! Торопливо прибиваю раскосы к обледеневшим балкам и знакомлю начальство с житьем-бытьем. В недостроенном доме прошу: «Тяжело жить без света, особенно сейчас, зимой, день короткий, да и керосин исчез из продажи. Свечи сами из воска делаем. Помогли бы?

- В бюджете денег нет. А с Нового года решим вопрос с электричеством, – отвечает Чехунов и обращаясь к Бальцеру, промолвил: теребите Виктора Яковлевича».

Пробежали зимние месяцы. Весна растопила снега, зазеленели поля. В.Я. Бальцер «демократично» распускает Ассоциацию крестьянских, фермерских хозяйств, беря управление на себя, как говорят, в ручном режиме. На одном из совещаний объявляет: «… одну проблему летом закроем – проведем электролинию к крестьянскому хозяйству «Русское поле».

Я был счастлив, и коллеги жали руку, поздравляя. Но просияло лето, быстро подкатила осень, а к нам никто не едет.

- Зима скоро, Виктор Яковлевич, при очередной встрече говорю Бальцеру, – а у нас даже проектировщиков не было. –

- Что ты ко мне пристаешь?, – вспыхнул замглавы. – Тебе Чехунов вначале обещал, к нему и иди…

Передать градус кипения в моей душе затрудняюсь – молча вышел из начальственного кабинета.

…Пашу на тракторе «ДТ-75» залужевшее поле. В низинах еще поблескивает весенняя вода, приходится на ходу чуть-чуть приподнимать плуг, иначе забуксуешь. Первый выезд в поле – праздник, а для меня еще и экзамен – смогу ли самостоятельно освоить эту премудрость, чтоб и быстро, и без огрехов.

- Дай проеду, проверю силенку железного коня, и как плуг отрегулирован, – однодеревенец Владимир Семенович Спицын всю жизнь проработал на таком же гусеничном тракторе, не раз побеждал в соревновании на пахоте, премирован автомашиной «Москвич».

- Держи трактор так, чтоб край гусеницы на четверть от вспаханного был и слегка поправляй ручным фрикционом, да сантиметра на три правый корпус плуга надо поднять, местами глину выхватывает. А так нормально, на 4-й скорости и паши. В бортовых уровень масла смотрел?

- Давно.

- На такой тяжелой работе надо каждый день смотреть, мало ли сальник прохудится… А я из дома вышел – слышу за лесом трактор под нагрузкой работает. Думаю, Саша пашет, пойду, посмотрю, как получается. В чем заминка будет, обращайся!

Жмем друг другу руки. Владимир Семенович улыбается и машет рукой – не задерживайся. Трудяга. Он и на пенсии не отдыхает. В совхозе, в страду, лишь перекусывал в обед на ходу в тракторе, от того и язву желудка заработал…

Интересно устроен мир души человеческой: один понимает тебя с полуслова, сопереживает, понимает ценность участия, поддерж­ки, силу доброго слова. А иному, образованному господину, может теоретически и ведомо, что вникать поглубже надо в сферу человеческих взаимоотношений, да блажь начальственная заедает, суета. Такая разноуровневая философия и приводит к отчуждению, обособлению различных социальных групп, а уж ярко выраженных индивидуумов на чиновничьем окладе, считающих, что это «манна небесная», а не бюджетные отчисления с заработанных рублей от тех, кому они призваны служить, – пруд пруди. Намекни такому, что нарушает свою должностную инструкцию и бессовестно поступает, – обидится смертельно.

В районной администрации за входящим номером 1994/01-18 от 11.05.2011г. зарегистрировано мое письмо с просьбой о ремонте 800 метров дороги общего пользования. Из-за этого злосча­стного участка школьный автобус не может добраться до нас. В ответ – молчание. Видимо, надо, уповая на Господа, добиваться приезда к нам Президента или Премьер-министра, тогда, по отработанной технологии, работа кипела бы день и ночь. А пока нет причин для действия: подумаешь, малолетние школьники из многодетной семьи. Да таких семей в нашем районе аж 13!

Беда русского человека, что часто вроде бы и обоснованно, так как постановление или решение вышло органа авторитетного, – надеется на помощь со стороны. Увы, на заведомо невыполняемых в полном объеме заверениях, а то и откровенном обмане построена вертикаль нашей власти. Сведущему в политических играх человеку может даже доставлять удовольствие, наблюдая и расшифровывая с виду привлекательные действия чиновников, их цветистую риторику… А что в результате?

Потому мы и стали все строить сами. На первых порах для коров и овец соорудили нечто вроде кошары: утепленные соломой стены из жердей с толевой кровлей. От слабого ветра и дождя защищало, от мороза ахово; куры, прыгая по крутой лесенке, поднимались к верху крыши и там ночевали. В первую зиму гребни и пальцы лапок пообморозили, поросятам соорудили утепленную нору, и они, прижавшись друг к другу, и в морозы чувствовали себя сносно.

Несколько летне-осенних недель и мне довелось пожить рядом с овцами на раскладушке. Сверху не капало, а под шубой вроде как и уютно было.

Новый сруб, так и не ставший баней, пришлось приспособить под жилье на несколько лет, пока строили большой дом. И в нем все, от клади кирпичного фундамента до забитого гвоздя в шиферном листе крыши сработано нашими руками.

Так не отчаиваясь, мы и строили: сенохранилище, баню, зерносклад, овчарню, телятник… Теперь на очереди создание более комфортных условий для работы и житья. Давно уже нет продуваемой зимними ветрами кошары, на ее месте рубленый двор, и у коров ноги теперь не дрожат от холода, и куры блаженствуют в деревянном строении, и есть в доме холодная и горячая вода, и на кухне полный набор техники, облегчающей женский труд. Затеяли новое строительство – надо чтоб у всех пятерых детей были отдельные комнаты. Времени катастрофически не хватает: кормление, уход за животными, доение, заготовка кормов, ремонт техники… А она, изрядно изношенная, и по сей день под открытым небом. А зимой еще и дороги от снега чистить надо, детей – исключая три летних месяца – в школу возить…

На государство – повторяю – мы не надеемся. Оно щедро выделяет средства на строительство ледовых дворцов, помпезных спортсооружений, нефте- и газопроводов для снабжения топливом иных стран, колоссальные деньги выкладывает в жупел прогресса – нанотехнологии, раскладывает пасьянс из карт модернизации и инноваций, строит очередной наукоград, куда как пчелы на мед – по задумке – устремятся, польстившись на льготы, научные кадры… Социальное жилье при этом практически не строится, медикаменты большинству населения не по карману, как и серьезное лечение, дороги ремонтируются плохо, собственные заводы «переоснащаются», в лучшем случае, под терминалы для хранения грузов, а русский язык затерт до блеска от загадочных цифр всепожирающей инфляции и пиара толстосумов, пресытившихся ловко отнятыми у простого народа хлебами, и до безумия любящих зрелища.

Мы тоже их любим: искристое солнце еще не упало за лес, а плотный, кучеряво волнующийся туман уже ползет на закрайки полей. Дикие утки с шумом пролетают над крышей дома и приводняются в ближнем пруду.

- Домой, до-мо-й!, – кричит Сережа, подгоняя стадо коров, от которых столь идиллически пахнет молоком. Чудные животные – ласковые, безобидные. И почему только наша власть их не любит – численность год от года падает, зарубежные закупки молочных продуктов, в устрашающих объемах, разумным делом не назовешь. Отщипнули бы из бюджета, минуя коррупционные схемы, тысяч по 10-15 на каждую корову – глядишь, интерес у людей появился бы. А то ценники давно меняют лишь по поводу удорожания всего, с чем приходится сталкиваться. Зрить в корень надо, лимит шараханья из стороны в сторону исчерпан, ненароком останемся с чистой ложкой и пустой тарелкой на своих необъятных просторах.

Обидно, ведь если отбросить то негативное, привнесенное в жизнь нашу алчностью, неразумием, заскорузлостью мышления инородных стереотипов, впервые ощутили мы искус настоящей свободы. Удастся ли настроить расхлябанный государственный организм на рациональное поведение в конфликтном море людских интересов и желаний, максимально сблизить силу закона и правду совести? Непостижимо трудная задача. И я, обрекший свою семью на тяготы крестьянского труда, – все чаще задумываюсь о будущей судьбе.

А.П. Якушев.

Хутор Екимовка Вяземского района Смоленской области.

 
201407167-08168.jpg

Журнал Смоленск 2007 год

Журнал Смоленск 2006 год

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

Похожие материалы

Комментарии

  • ВЕРА, ВЕРОЧКА

    21.10.2020 23:54
    В заброшенном состоянии находится могила Веры Анатольевны на Окопном кладбище. Родник, Институт искусств, Детская библиотека, Физакадемия хотят исправить ...
     
  • ВЕРА, ВЕРОЧКА

    21.06.2019 16:10
    Какое счастье, что я знал этого светлого человека! Встретились мы на занятиях "Родника" Юрия Пашкова. Посредством таких людей душа моя осталась в ...
     
  • ПОКЛОН УЧИТЕЛЮ

    03.05.2019 01:25
    Ильющенкова Мария Антоновна после переезда в Смоленск была директором 31 школы, а не 34(как указано в вашей статье). Я являюсь ее внучкой, дочерью ...
     
  • Шишок

    09.12.2018 13:38
    В ноябре этого года,я посетила могилу М.К.Тенишевой,о на находится в идеальном состоянии,видим о А А.Ляпин (мое глубочайшее почтение),остав ил кладбищу ...
     
  • ОПЕРА

    11.10.2018 23:53
    Здравствуйте! Мой дедушка - Кукес Юрий Матвеевич, Народный артист РФ, разыскивает своего двоюродного брата Алексдрова Александра Марковича. Наткнулась ...
     
  • Бога за бороду схватили?

    19.05.2018 17:38
    Могу ли я стоять в стороне, когда честных добросовестных лейтенантов ДПС за добросовестное выполнение своих обязанностей (а это подтвердила служебная проверка ...

© 2021 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.