Архив 2013 - 2017 гг.. областного журнала Смоленск

Смоленский журнал

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2012 № 3 (139) март Востребованы механизмы прямой демократии

Востребованы механизмы прямой демократии

Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

Личность и власть 

Журнал «Смоленск» побывал в гостях у историка, политолога и политика Вячеслава Никонова. Он известный в стране общественный и политический деятель — доктор исторических наук, декан факультета Государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова, депутат Государственной Думы, а еще президент фонда «Политика», исполнительный директор правления фонда «Русский мир» (назначен на должность в 2007 году тогдашним президентом В.В. Путиным), знаток телевизионного клуба «Что? Где? Когда?» и... супруг депутата Смоленского городского Совета Н.М. Никоновой. Благодаря посредничеству Нины Михайловны и состоялась встреча редактора с этим чрезвычайно занятым человеком. 

- Вячеслав Алексеевич, Вы внук выдающегося государственного деятеля Советского Союза Вячеслава Михайловича Молотова — человека легендарного, кумира нескольких поколений студентов и дипломатов. Какой эпизод из его жизни для Вас наиболее важен?

- В моей жизни самый судьбоносный эпизод, связанный с дедом, произошел, когда мне было 3 года. Мы отдыхали в Крыму, я упал с мостка в море и утонул. Дед нырнул и меня вытащил. Так что ему я обязан второй жизнью.

- А он хорошим был дедом?

- Конечно, - замечательным, внимательным.

- Вам помогало по жизни, что Вы внук Молотова?

- Если ты растешь в семье врага партии и народа, в невыездной семье, которая под «колпаком», я не могу сказать, что это сильно помогает. Хотя в чем-то закаляет. Это с одной стороны. А с другой стороны, я узнал о политике и о том, как устроен мир, гораздо раньше и больше, чем кто-либо из моих сверстников.

- Поражаюсь, Вячеслав Алексеевич, как Вы успеваете выполнять все то, чем занимаетесь. Я по информации в Интернете насчитал 11 должностей, не считая депутатства в Госдуме.

- Мы с вами сейчас беседуем в одном из пяти моих кабинетов, где мне приходится работать.

- Один перечень научных работ и статей в центральных газетах и журналах свидетельствует не только о том, что каждая минута у Вас в цене, но и колоссальном трудолюбии. Это, наверное, от деда?

- Безусловно. Я видел, как он работал. Кстати, он всегда работал, за исключением того времени, когда ел и гулял. Еще он мог позволить себе сходить в кино, посмотреть телевизор. Он действительно реально работал — читал, писал. Естественно, в основном он интересовался вопросами на злобу дня. У него был не ретроспективный ум, то есть он не писал мемуарные записки, хотя иногда это имело место, но в основном его беспокоило то, что происходит сейчас — на международной арене, в теории строительства социализма, что происходит внутри партийной жизни. Его волновали в основном проблемы экономики, социальной политики, международных отношений. И еще — это у него в крови с дореволюционной поры — он следил за всеми новинками литературы. Читал все толстые журналы — и «Новый мир», и «Москву», и «Наш Современник», «Иностранную литературу» и т.д и т.д.

- Достаточно долгий период времени Вячеслав Михайлович Молотов являлся вторым лицом в советском государстве. Отсюда, наверное, его обостренное чувство ответственности?

- Да, и меня он приучил отвечать за каждое свое слово, за каждый свой поступок. Дед находился под «колпаком» и с младых ногтей предупреждал меня, что каждое слово еще может быть и услышано...

- А бабушку Вы помните?

- Конечно.

- У нее ведь трагическая судьба...

- Да, но я напомню, что дед тоже хватил немало лиха, до революции его шесть раз арестовывали, он сидел в самых режимных российских тюрьмах и находился в сибирской ссылке. Бабушка это испытание судьбы перенесла позже — в конце 40-х — начале 50-х годов. Ее отправили в ссылку на 4 года в Северный Казахстан, потом она сидела на Лубянке, и ее допрашивали по «делу Молотова», которое должно было стать следующим...

- В чем выражалось, что Вы из семьи «врагов народа»?

- Прослушивались квартира, телефон, всем нам запрещался выезд за границу.

- Тем не менее Вашего отца допустили до работы в одной из спецслужб...

- Отец в годы войны состоял в военной контрразведке, закончил войну капитаном, служил на 4 Украинском фронте. После войны он работал в академических учреждениях. И к тому моменту,когда он познакомился с моей матерью (а это случилось в 1952 году), он был профессором МГИМО, заместителем главного редактора журнала «Коммунист», заместителем директора Историко-архивного института — нынешнего РГГУ — и преподавал в Московском университете. То есть у него была чисто академическая карьера, которая в 1957 году оказалась абсолютно прерванной... Затем долгое время его никуда не принимали на работу, а потом до конца жизни он трудился на одной и той же должности в Институте мировой экономики и международных отношений.

Что касается матери, она с тех «опальных времен» и до конца жизни работала в Институте всеобщей истории в должности старшего научного сотрудника.

- Дома, очевидно, была огромнейшая библиотека — отсюда, наверное, Ваша любовь к истории?

- О, да! А любовь к истории привили отец и в первую очередь дед.

- А Вы-то как в КГБ оказались?

- 21 августа 1991 года, когда путч закончился, меня, в то время помощника руководителя администрации президента Российской Федерации, направили переводом политическим помощником председателя КГБ. Четыре месяца там проработал. Это был очень ответственный момент в нашей истории. Когда мы приехали в Комитет с Вадимом Викторовичем Бакатиным, как раз сносили памятник Ф.Э. Дзержинскому, и толпа намеревалась штурмовать здание КГБ. Первое, чем я занялся, - переговорами с людьми, собиравшимися сжечь Лубянку.

Кстати, в 1991 году я 4 раза менял место работы.

- А что за человек — Бакатин?

- Очень либеральный честный человек.

- Раз уж перешли на личности, еще один политик мне интересен к нашему разговору — Сергей Шахрай. С ним Вы, помнится, манифест консерваторов подготовили и обнародовали.

- Встал вопрос о формировании идеологии новой России в начале 90-х годов. Я как раз являлся депутатом Госдумы от Партии российского единства и согласия. Мы думали о ее идеологическом наполнении, и консервативная идеология отсюда, собственно говоря, и появилась. Кстати, «Единая Россия» изначально тоже формировалась как консервативная партия...

Консервативная традиция мне была достаточно близка, поскольку как историк много ею занимался, и более того, моя докторская диссертация посвящена республиканской партии США, известной именно своим консерватизмом. Рейганизм в то время был весьма популярен. И эта идеология, перевернутая на нашу жизнь, на мой взгляд, может быть сейчас самой продуктивной. И, заметьте, все великие политики последних столетий были все-таки консерваторами, а не либералами. Например, Черчилль, Де-Голь, Аденауэр, Тэтчер, Рейган и т. д.

- А вообще есть в нашей стране хотя бы какая-то идеология?

- Этому мало внимания уделяется. Есть либералы, есть националисты, есть коммунисты. «Единая Россия» ближе к консерватизму, хотя внутри слишком много течений. Я считаю, что Путин — достаточно типичный консерватор.

- Мне понравилась Ваша статья в «Известиях» о Д.А. Медведеве...

- Не помню, чтобы меня за что-то больше критиковали, чем за эту статью. В Интернете сыпались обвинения в лизоблюдстве и т. п. На самом деле я поставил перед собой цель: к третьей годовщине президентства выделить 10 его основных достижений. Но это вызвало бурную негативную реакцию значительного количества трудящихся.

- Напрасно и непонятно, честно говоря.

- А я как раз не удивляюсь.

- Мне представлялся вполне логичным второй президентский срок Д.А. Медведева. Довелось участвовать в его пресс-конференции в Сколкове, и президент делал вполне прозрачные намеки по поводу второго срока. И вдруг «рокировочка». Я не знаю, как в столице, а у нас в провинции она вызвала весьма болезненную реакцию очень многих людей: мол, они там играются, и нас за быдло держат, оказывается, 4 года назад о чем-то договаривались...

- Я думаю, спектакля особого не было. Вопрос решался в плоскости — у кого больше шансов.

- А кто это решал?

- Думаю, они и решали. Кроме того, есть объективные данные, подтверждаемые опросами общественного мнения.

- У меня такое чувство, будто есть у нас в стране «тайное политическое бюро», апостолы или массоны, как угодно их назовем, кто решает, кого поставить. Может, и Вы к их числу относитесь?

- Нет, никакого «тайного политбюро», я думаю, нет. Не исключаю, что у Путина и Медведева есть люди, с которыми они советуются, но я не думаю, что есть какой-то специализированный орган, стоящий за кулисами. Это не нужно никому.

- Помните, поначалу Медведеву мощную идеологическую поддержку оказывали Юргенс и Сванидзе, а потом как-то их активность пошла на убыль.

- Различных аналитических центров влияния много. Естественно, никакой ИНСОР, который возглавлял Юргенс, а тем более Сванидзе, представлявший самого себя, вряд ли являлись серыми кардиналами российской политики. Консультантами, возможно. Но консультантов много...

- Вячеслав Алексеевич, как Вы охарактеризуете нынешнее время с позиции историка?

- Справедливости ради скажу, что последние 12 лет были все-таки удачным периодом для России. Поначалу даже очень удачным. В первые два срока президентства Путина средние темпы экономического роста составляли в год 7 процентов. Такого у нас вообще никогда не было. И за это время страна поднялась с 14 места, где она оказалась благодаря реформам 90-х годов, на 7-е в мире. Это был заметный рывок, и мы почувствовали уверенность в себе. Потом, к сожалению, кризис сбил этот позитивный тренд, сейчас мы восстановились, и у нас достаточно неплохие позиции для хорошего рывка модернизационного — рывка в будущее. В этих условиях не хотелось бы, чтобы помешал очередной бардак, которых, увы, в нашей истории было чрезвычайно много, больше, чем хотелось бы, и больше, чем Россия может выдержать...

- Какие самые глобальные проблемы Вы видите в стране?

- Самая глобальная проблема — в противоречии между нашими огромными ресурсами, территорией и незначительным, падающим по численности населением. Мы представляем 2 процента населения планеты, но контролируем 13 процентов суши и 30 процентов всех ресурсов. Этот дисбаланс — долгосрочный вызов для Российской Федерации, чтобы просто удержать территорию, на которой мы живем. Это задача номер один, и слава Богу, что у нас сейчас впервые позитивные демографические тренды за последних два десятилетия. Если не закрепить тенденцию, мы либо вымрем как нация, либо не сможем контролировать свою территорию.

Второе — качество экономики и качество жизни. У нас очень неэффективная экономика, и ее структура во многом зависит от ресурсов, достаточно слабо развиты сферы нематериального производства, которые в других странах приносят львиную долю национального дохода.

По повышению уровня жизни людей основной задачей является создание нормальных рабочих мест. Потому что только в России существует такой феномен, как бедность работающих. В развитых странах этого нет и быть не может. Если ты работаешь, ты не можешь быть бедным.

Конечно, кардинальная проблема, от которой зависят все остальные, - это создание нормальных политических государственных институтов — чистых и честных. Иначе коррупция погубит любое начинание. Если средства не будут доходить до тех или иных реализуемых проектов, программ, то смысла в государственной политике становится мало.

- Коррупция у нас, на мой взгляд, галопирующая, и не видно все-таки реальных эффективных мер по ее искоренению.

- На счет галопирующей — я не согласен. Все-таки так или иначе во властных структурах я нахожусь более 20 лет и имею представление о том, что там происходит. Вот в 90-е годы точно не было ничего, кроме коррупции. Тогда вся огромная страна переходила в частные руки, и это было сделано с помощью коррупционных схем. Сейчас, конечно, порядок наводится, но до состояния, скажем, 80-х годов еще далеко. Я не согласен, что ничего не делается. Потому что, с одной стороны, количество уголовных дел в отношении коррупционеров уже исчисляется тысячами, и многие дела доведены до конца, создаются определенные антикоррупционные механизмы прежде всего через электронное правительство, когда вообще без участия чиновника принимаются те или иные решения.

- Тем не менее до сих пор не принят закон о конфискации имущества коррупционеров...

- Это достаточно сложная вещь и достаточно противоречивая. А у кого вы будете конфисковывать имущество?

- Да, например, у тех, кто владеет собственностью ценой значительно выше доходов этих граждан.

- Если вы внимательно прочитаете последнее Послание Президента Федеральному Собранию, это предложение там присутствует. Поэтому шаги в правильном направлении предпринимаются. Но полностью коррупцию не удалось искоренить нигде. Тем не менее в России нужно сделать очень многое, чтобы прекратить коррупционную практику.

- Вот мы в провинции, казалось бы, видим результаты борьбы с коррупцией: один смоленский мэр осужден за покушение на взятку, другой мэр арестован и ожидает суда. Но с другой стороны, сейчас проверяются все ранее заключенные при арестованном мэре муниципальные заказы, и в этом году, хотя прошло уже два месяца и надо освоить свыше 5 млрд. рублей, не объявлен ни один конкурс. Я так понимаю, что действует принцип: «если не себе, то — никому!».

- В конце концов празднование юбилея Смоленска пройдет. Тендерные процедуры неизбежно состоятся. Хотя пресловутый 94-й ФЗ, как я уверен, не доживет до конца 2012 года. Естественно, механизмы контроля за госзакупками нужны, но действующие сейчас безусловно должны быть изменены.

Документирование коррупции — страшно сложная вещь. И в том же необъявлении тендеров трудно доказать злой умысел, каким бы очевидным он нам не представлялся.

Вы обратили внимание, что Путин в своей статье по политической реформе написал: если усилятся силовые компоненты борьбы с коррупцией, то появится новый бизнес — по защите этой коррупции. Сама по себе проблема породит другую...

- Раз уж Вы упомянули о статьях Путина, хотел бы спросить у Вас как у опытнейшего политолога: почему принята именно такая тактика агитации — ведь для большинства населения эти статьи сложноваты.

- Я абсолютно согласен с вами. Сейчас этими статьями Путин больше разговаривает со средним классом, в том числе с теми людьми, которые выходят на Болотную площадь, на Поклонную гору. Он им объясняет смысл своей политики. Статьи обращены к тем, кто образован и хочет знать, как дальше будет развиваться государство. Другое дело, что значительная часть выходящих на Болотную и на Сахарова людей в любом случае не будет слушать Путина — она будет голосовать против него. Причем, это та часть населения, которая стала средним классом благодаря именно политике Путина в последние 12 лет. Это норма истории...

- Вы могли бы из мировой истории десятки примеров привести, как популярнейшие деятели со временем становились изгоями.

- Один из ярких примеров: Уинстон Черчилль, являвшийся одним из творцов победы во Второй мировой войне, уже не приехал на Потсдамскую конференцию, поскольку потерпел поражение на парламентских выборах.

- На мой взгляд, стоящие перед Россией проблемы могут быть решены при условии грамотного государственного управления. А Вы, Вячеслав Алексеевич, как раз являетесь деканом факультета государственного управления МГУ. Те люди, которых Вы сегодня готовите, и определят завтра государственную политику.

- Не думаю, что завтра и даже не послезавтра. Это еще молодые люди, которым предстоит пройти очень большой путь. Вообще хорошо, что появилось само преподавание госуправления. В развитых странах это существует очень давно в ведущих учебных заведениях. У нас госуправление стали изучать 17 лет назад, и первым вузом оказался МГУ. На сегодня количество людей в госаппарате, имеющих профессиональную подготовку в области государственного управления, не превышает одного процента. Это, я считаю, плохо. Профессиональных управленцев у нас в управленческом аппарате действительно очень и очень мало. Это одна из слабостей России.

- Не знаю, согласитесь Вы со мной или нет, но 100-процентное профессиональное образование, наверное, тоже плохо. Я, например, настороженно отношусь к выпускникам факультетов журналистики, даже МГУ, потому что они практической жизни не знают, изучали далекую от реальности теорию.

- Я понимаю, о чем вы говорите. Не может быть программы, которая в состоянии подготовить лидера страны или региона. Ясно, что человек, имеющий определенное базовое образование, должен пройти определенный жизненный путь, о чем мы с вами и говорим. В то же время базовое образование имеет очень большое значение. Если руководитель не владеет определенными управленческими технологиями, психологией управления, менеджерскими навыками, он в принципе по жизни может все это познать, набив очень много шишек и совершив очень много ошибок. А их можно в принципе избежать еще на студенческой скамье. Лучше, наверное, учиться на чужих ошибках, а не на своих.

Я считаю, что мы делаем хорошее дело. Спрос на наших выпускников приличный, ни один из них не остался безработным. Но все-таки до сих пор большинство ребят не в госаппарате, они идут в бизнес. Там начальный уровень доходов заметно выше. В госаппарате нижние должности не предполагают альтруизм. Если есть семья, нужно зарабатывать, госслужба — не то, что может привлечь людей. Либо надо быть альтруистом, верить в идею, в свою карьеру, в свою судьбу, в то, что ты пробьешься.

- Тем самым Вы сами, Вячеслав Алексеевич, подвели наш разговор к констатации того, что у современных молодых людей в основной массе нет идеи, в которую они бы верили и самоотверженно боролись за ее осуществление. Как, например, Ваш дед.

- Согласен. Действительно, обществу без идеологии чрезвычайно тяжело, поскольку российская национальная мечта так и не возникла в последние годы. Хотя, как правило, национальная идея достаточно проста и выражается парой слов. Например, в Соединенных Штатах идея американской исключительности, идея американской мечты, что каждый может добиться всего своими силами, исключительности Америки как воплощения божественного, которое открывает пути всему человечеству.

Я думаю, что наша национальная идея — на перекрестке идей, близких нашему сознанию, нашему обществу, - идей свободы и справедливости, равноправия, достоинства, веры, чести.

Для меня, например, не было проблемы идеи, потому что меня так воспитали, что нужно просто служить своей стране.

- Кстати, а как Вы относитесь к людям, у которых другие убеждения, чем у Вас?

- Нормально.

- Фонд «Политика» вместе с Вами учреждал Георгий Сатаров. Как Вы с ним взаимодействуете?

- Нормально. Он — мой приятель. Бывает, обижается на меня, а я — на него. Я в политике давно, и всегда старался со всеми иметь хорошие отношения, и это удавалось. Давайте по порядку. Зюганов. Я с ним работал в аппарате ЦК КПСС, в одном отделе, ходили на одни партсобрания. Ругались еще тогда. Когда была кампания 96-го года, я выступал в лагере Ельцина, и Зюганов публично обещал поставить меня к стенке. Но при этом у нас сохранялись добрые рабочие отношения. Политическая борьба — это одно, но нельзя забывать, что мы все люди, живем в одной стране, и если у нас разные взгляды, тем не менее делаем общее дело тем, что желаем стране добра. Никто не сделает мне по этой части упрек, как и Зюганову, хотя последние 23 года, что я его знаю, он произносит одну и ту же речь. Владимира Вольфовича Жириновского я тоже знаю давно, по меньшей мере с первой Государственной Думы. У нас хорошие отношения, он действительно достаточно грамотный, умный человек. Жириновский с включенным микрофоном и с выключенным — это два абсолютно разных человека. Иногда он может накричать и нагрубить, но когда он отойдет, с ним можно нормально общаться. Другое дело, как можно такому человеку доверить ядерную кнопку? Я бы не решился, зная его и его темперамент. Или Григорий Алексеевич Явлинский — замечательный человек, которого я знаю уже четверть века. Но он не договороспособный. Еще на выборах в первую Государственную Дума Партия российского единства и согласия хотела идти с ним в коалицию. Кстати, многие хотели с ним в коалицию войти. У него была хорошая репутация, и идеи его многим нравились. Но он ни с кем не договорился, он так и оставался со своим эпицентром, не расширил свою политическую базу и до сих пор не может этого сделать. Он может работать с узкой группой коллег, но совершенно не договороспособен, не способен к коалициям и не способен пробиться к сердцам избирателей за пределами Женевского избирательного округа или Лондонского. Миронов все-таки «произведение» Путина, который того двигал. Он вторичен. Сейчас становится политической фигурой, но еще не стал. А Прохоров вообще еще не политическая фигура, он второй-третий по богатству человек в стране, действительно знает, как заработать деньги, стать богатым. Но он не политик, не представляет, что такое управление страной. Он думает, что управлять страной то же самое, что делать деньги. Словом, пока он явно неопытный.

Но, повторюсь, со всеми ими у меня хорошие отношения. Бывает, спорим, если на телевидении приходится участвовать в передаче, то сталкиваемся, случается, друг на друга и покричим, хотя стараемся этого не делать, но иногда без этого тоже нельзя в политике, потому что политика — это страсть.

- Как складывается Ваш рабочий день? Сколько часов работаете?

- Часов 16. Оптимально, если день проходит в каком-то одном месте. Но это бывает очень редко. Вот когда в Думе пленарное заседание, в перерывах обязательно запланированы какие-то встречи. Вечером, за что мне больше всего достается от супруги, очень часто бывают и дипломатические приемы, и телевизионные эфиры, презентации, встречи.

Для меня еще важно найти время писать. Пишу в машине, в самолетах, в выходные дни, что тоже нежелательно, но приходится это делать.

- А на семью какое время остается?

- Мы стараемся уделять как можно больше внимания друг другу, хотя должен признать, что здесь я нахожусь, наверное, не на высоте.

- Все-таки какие общие интересы?

- Мы очень любим лес, зимой — это лыжи или просто прогулки. Любим театр, в том числе Большой.

- Как часто в театре бываете?

- Каждый месяц. Бывает раз, бывает два, иногда и не разу. Любим балет, смотрим пьесы, благо, в Москве есть выбор.

- Но этим, наверное, жена занимается?

- Нет, больше я занимаюсь.

- А бывает, что поход в театр в последний момент отменяется?

- Бывает, причем, как с моей, так и с ее стороны. Потому что смоленская политика достаточно динамична, и ей приходится часто и по выходным депутатскими делами заниматься.

- Мы, смоляне, рассматриваем Вас как нашего дополнительного депутата, потому что Ваша супруга — жительница Смоленска, депутат горсовета.

- Вы правильно рассматриваете.

- Бесспорно, ситуация в Смоленской области Вам знакома. В чем, на Ваш взгляд, региону требуется помощь? Или смоляне сами выберутся на тропу индустриального развития?

- И индустриального, и постиндустриального. Потому что одно индустриальное развитие будет тяжелым. В современном мире индустриальные ниши заняты в основном странами Юго-Восточной Азии — они доминируют на мировом рынке. Предложить рабочую силу дешевле, чем в Китае, Вьетнаме или Камбодже, Российская Федерация уже не может. Поэтому речь должна идти о создании новых секторов, кластеров экономики, которые требуют высококвалифицированного и высокооплачиваемого труда. Здесь возможности чрезвычайно большие потенциально у Смоленска. Потому что в наличии система высшего образования достаточно неплохая. Модернизационный крен очень нужен Смоленску. Сможет ли область сама выйти на эти рубежи? Думаю, нет. Регион очень тяжелый по экономическим показателям, один из самых тяжелых в Центральном Федеральном округе, а может, и вообще в России. Область явно в числе не передовых, и даже не середняков. Хотя, казалось бы, географическое положение, транзитные возможности здесь открывают достаточно серьезные перспективы. Кроме того, очевидно запущена социальная сфера. Заходил я в Смоленске в городскую больницу — это не то, как должна выглядеть больница в XXI веке. Знаю, что есть проблема и в том, что область и город никак не могут договориться, кому это все принадлежит. Такие споры, конечно, не украшают никого. Если власти не ставят заботу о людях на первый план, то ничего не получится — люди откажут в доверии, и дело на лад не пойдет. Инвестиции нужны, безусловно. Действительно, большие надежды были связаны с юбилеем. Но, как я понимаю, борьба за возможность контролировать эти средства приводит к тому, что до сих пор средства по-хорошему в город так и не пришли. Вообще я считаю, что для современной России — и Смоленск здесь не исключение — приоритетными должны быть два направления: первое — человеческий капитал, и второй фактор — инфраструктура. Человеческий капитал включает в себя проблемы образования, здравоохранения, науки, здорового образа жизни, вообще всего, что определяет жизнь людей, жилищные проблемы. Инфраструктура — второй кластер — у нас, к сожалению, очень неразвита. Возьмите в качестве примера смоленские дороги — правда, сейчас немножко стало лучше, но все равно проблемы сохраняются.

Я думаю, необходимо наладить хорошее железнодорожное сообщение. А то сейчас по железной дороге из Москвы в Смоленск ехать дольше, чем по автомобильной магистрали, чего в XXI веке не должно быть. Скоростное движение до Москвы обязательно должно быть.

- И здесь Вы, Вячеслав Алексеевич, как депутат Госдумы можете добиться решения этого вопроса.

- Буду в этом направлении работать и подталкивать в том числе Владимира Ивановича Якунина, коль я являюсь членом попечительского совета возглавляемого им фонда Андрея Первозванного. А моя жена, Нина Михайловна Никонова, возглавляет, кстати, Смоленское отделение фонда «Святость материнства», находящегося под эгидой фонда Андрея Первозванного.

- Вы упомянули о трудовых ресурсах и их стоимости, а у меня вопрос как раз по работе Вашей супруги. Не боитесь ли Вы, что она станет безработной? Россия вступила в ВТО, и будут, естественно, открыты шлюзы для дешевых азиатских товаров, и может так случиться, что смоленские носки никому не понадобятся по одной только причине — они обречены быть дороже.

- Вопрос состоит из нескольких частей. Во-первых, боюсь ли я, что моя жена останется безработной. Никогда этого не случится! Зная ее энергию и напор, силу и умение выходить из любой ситуации, я уверен, что она без работы не останется и у нее замечательное будущее. Что же касается положения нашей легкой промышленности, то я не исключаю, что какие-то отрасли могут испытывать проблемы при вступлении России в ВТО. Но вступление в ВТО не предполагает полной открытости рынка — там остаются определенные достаточно высокие таможенные барьеры, причем они остаются выше, чем средние по ВТО. Переговоры не зря ведь 17 лет вели, мы вступили на более лучших условиях, чем Украина, Грузия или Молдавия. Кроме того, надо заметить, что и сама китайская продукция становится менее конкурентоспособной — там тоже растет заработная плата и повышается себестоимость изделий. Китай уже с этой проблемой тоже сталкивается. Да и российский рынок достаточно емок, здесь есть неплохие возможности для работы через разного рода российские и зарубежные сети, которые озабочены проблемой качества. А такого качества, как Смоленск, ни один китайский производитель не обеспечит.

Существует также возможность государственной поддержки отраслей промышленности. И национальные государства вправе создавать льготный режим для тех отраслей промышленности, которые в наибольшей степени сталкиваются с международной конкуренцией.

- Вижу уже, какое предложение по включению в бюджет от Вас может исходить... А не обвинят ли Вас потом в лоббизме?

- Когда ты защищаешь отечественного производителя, у тебя будет много союзников. Здесь трудно остаться в одиночестве...

Конечно, с вступлением России в ВТО проблемы у многих могут возникнуть. Но судя по тому, как сейчас идут дела на Смоленской чулочной фабрике, все будет нормально и в будущем. Я знаю финансово-экономические показатели фабрики, они хорошие.

- Какое Вы пожелание смолянам сделаете в заключение нашей беседы?

- Чтобы наши ожидания быстрее сбывались! Мы действительно многого ждем, а перемены стали явью. Я хотел бы пожелать, чтобы не было серьезных сбоев в стране. Как говорят мудрые китайцы, не дай вам Бог жить в эпоху серьезных перемен. В 90-е годы мы уже жили в революционные времена, и если, не дай Бог, нас опять затянет в какую-то воронку, в противостояние, то лучше никому не будет.

- Но застой тоже не может быть! Наступает ведь когда-то период, когда требуется свежая струя.

- Застой — это некий миф. Какой, собственно, застой был при Брежневе? Экономика росла достаточно высокими темпами — быстрее, чем потом.

- Но, если помните, власть тогда несколько забронзовела, и отсюда пошли проблемы...

- Я согласен. Забронзовелость присутствовала, и механизм обратной связи между властью и обществом не включился или работал плохо. Но зная Путина, я не вижу такой опасности. Человек он исключительно динамичный и хорошо понимающий, что нужно стране. И он гибкий. На протяжении 8 лет его президентства и 4 лет премьерства очень многое менялось в политике государства — от налоговой системы до внешних связей, от оборонной доктрины до отношения к региональным властям. Сейчас мы возвращаемся к выборам губернаторов. Судя по всему, будут приняты поправки в Конституцию (об этом он мне прямо сказал на встрече два дня до нашего интервью), и страна вернется к выборам в Совет Федерации, иначе будет избираться и Государственная Дума. То есть механизмы обратной связи будут налаживаться.

Помните, что Путин год назад говорил об Интернете и электронном правительстве? А сейчас он посвятил целую главу в статье в «Коммерсанте» тому, как устанавливать механизмы прямой демократии, в том числе и через электронное правительство. Законодательные инициативы станут обязательны для рассмотрения в Госдуме, если их поддержат порядка 100 тысяч человек в Интернете. Представляю, сколько там будет популизма, в любом случае, это такой механизм, который не используется даже в самых развитых демократических странах.

Думать, что Путин некое забронзовевшее существо, абсолютно неправильно. Он очень живой и хорошо чувствующий нерв страны человек. И если какие-то приблемы у нас не решались, то либо не хватало денег, либо не было запроса, как он сам сказал. Сейчас у нас и денег побольше, чем раньше, и запрос на перемены в обществе очевидно существует и понят.

 
201401-161.jpg

Журнал Смоленск 2007 год

Журнал Смоленск 2006 год

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

Похожие материалы

Комментарии

  • ВЕРА, ВЕРОЧКА

    21.06.2019 16:10
    Какое счастье, что я знал этого светлого человека! Встретились мы на занятиях "Родника" Юрия Пашкова. Посредством таких людей душа моя осталась в ...
     
  • ПОКЛОН УЧИТЕЛЮ

    03.05.2019 01:25
    Ильющенкова Мария Антоновна после переезда в Смоленск была директором 31 школы, а не 34(как указано в вашей статье). Я являюсь ее внучкой, дочерью ...
     
  • Шишок

    09.12.2018 13:38
    В ноябре этого года,я посетила могилу М.К.Тенишевой,о на находится в идеальном состоянии,видим о А А.Ляпин (мое глубочайшее почтение),остав ил кладбищу ...
     
  • ОПЕРА

    11.10.2018 23:53
    Здравствуйте! Мой дедушка - Кукес Юрий Матвеевич, Народный артист РФ, разыскивает своего двоюродного брата Алексдрова Александра Марковича. Наткнулась ...
     
  • Бога за бороду схватили?

    19.05.2018 17:38
    Могу ли я стоять в стороне, когда честных добросовестных лейтенантов ДПС за добросовестное выполнение своих обязанностей (а это подтвердила служебная проверка ...
     
  • ПОСТОВОЙ КУРИЦЫН

    01.05.2018 23:27
    Из правды в статье только фамилия милиционера. Офицерская форма не смущает? Почему никто не обращался к архивам, не искал родственников? Сколько можно ...

© 2020 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.