Архив 2013 - 2017 гг.. областного журнала Смоленск

Смоленский журнал

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2012 № 3 (139) март «ВСЮДУ НАШИ, ДА НАШИ»...

«ВСЮДУ НАШИ, ДА НАШИ»...

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Неизвестный Твардовский 

Пётр Привалов 

«Не голыми и босыми, не по шпалам, не от того, что некуда больше деться мы приезжаем на родину… Но тихо и горестно замирает сердце, когда узнаёшь кое-что из того, что изменилось и переменилось. 

Одни дороги запустели, залуговели, запаханы – и нет, над иными кусты, сплелись непроезжей чащей. А новые проложены там, где их как-то и предполагать нельзя было.

Лески повырублены, занесло всё кустами, высокой лядкой травой. Уже пни подгнили. Наверно, вроде этого выглядела наша местность, когда отец селился здесь, когда обед висел на сосне и пр. Кусты, пни, кусты, заросли. Прошло 30 лет. Кусты успели стать лесом, лес уже 3-4 года как вырублен – и опять кусты. Это все на протяжении одной моей жизни, которая по-моему еще всё так…как бы и не начиналась».

Уже не в первый раз, не первый год при работе над очередным сборником Твардовских чтений выпадает мне стать первым читателем строк, в которых чувствуется долгое дыхание века, которым суждено впоследствии разойтись по многим научным статьям, учебникам, хрестоматиям, школьным сочинениям. И всё не привыкну к особенному чувству... к тому трепету души, когда не в силах поставить недостающую запятую или исправить явную описку – страх изменить, исказить то, что не мне принадлежит, а настоящему и будущему человечеству и с моего рабочего стола готово шагнуть на печатные страницы. А вдруг эта пропущенная запятая или описка что-то подскажет будущим читателям: какую-то индивидуальную черту, оттенок настроения, работу подсознания и бог весть что ещё?..

Перед вами – особенный текст, текст Александра Твардовского из его не публиковавшихся ранее дневниковых записей июля 1939 года об одной поездке - тоже совершенно особенной, единственной в своём роде. И не только для поэта – для всякого из нас единственной в жизни подобной поездке. Тут пусть опять сам Александр Трифонович скажет, а мы на себя прикинем.

«Двенадцать лет в общем счете не был я здесь, и столько же мечтал о том, как приеду сюда, как буду ходить и т.д.

Собственно, об этом я мечтал ещё тогда, когда жил здесь, в Загорье, читал книги, писал стишки и был не по летам глуп. Я знал и раньше, что, когда приедешь – всё будет не так, как предполагалось, что меньше будет поэзии, а больше недоумения и тоскливости, но всё-таки всё оказалось не так, как можно было представить. И сам я был не таким – внешне и внутренне – каким хотел видеть себя и привык видеть в мечтах о поездке в Загорье».

А мы в детстве не мечтали, как вырастем и вернёмся домой в больших чинах, при больших регалиях, знаменитыми артистами, футболистами и проч.? И как все соседи будут ахать, и учителя в школе, и девчонки, и пацаны... И у каждого было или будет это «возвращение на родину», и у каждого было или будет оно не такое, как мечталось. А вспомните «негордого» Васю Тёркина, которому для такого как раз случая нужна была медаль. Есть запись из этой долгожданной поездки, которая прямо предвосхищает главу «О награде» в будущей поэме. Судите сами.

«Оказывается, Осипенко (муж погибшей П. Осипенко <Полина Денисовна Осипенко (1907 – 1939) – лётчица, Герой Советского Союза, совершившая в 1938 г. вместе с М.М. Расковой и В.С. Гризодубовой беспосадочный перелёт Москва – Дальний Восток. – Ред.>) родом из моего Починковского района. Рассказывали мне, как он нынче весной приезжал на родину. Написал брату, чтоб собрал вечеринку. Но то ли письмо не пришло, то ли что, - приехал поздно на машине, деревня спит. Где тут вечеринка? – Должно быть очень хотелось ему взойти на вечеринку при полной форме. – Нет вечеринки. И сверстников никого нет. Тот – там, тот – там. Повыросли, поуехали. И от хорошего – грустно. Уехал скоро, районные власти ничего не знали».

Примерно так и у Твардовского вышло. По свежим следам в стихотворении «Друзьям» (1939) он пишет, как мечталось ему:

И выпьем мы, как долг велит,

Без лишних споров и обид,

Друг перед дружкою гордясь,

На ордена свои косясь.

Но вы, друзья, кто там, кто там,

У дела, по своим постам.

Вы в одиночку, как и я,

В родные ездите края.

Об этом, если помните, замечательно у него в классическом стихотворении «Поездка в Загорье». Валентина и Ольга Твардовские (дочери поэта) пишут в комментариях к публикации: «Поэт не застал здесь своих сверстников – они разлетелись по всему свету. «И велик, да не страшен,// Белый свет никому.//Всюду наши, да наши, //Как в родимом дому». А вот как раз в родимом дому «наших» и нет».

В дневнике эта горечь ярче, чуть не в каждой фразе, проступает. Хотя, с другой стороны, кто-то сличит и скажет, что прямо дневниковые записи зарифмовал поэт, даже некоторые выражения сохранил. Но слишком сильны и разноречивы были впечатления от поездки – они составили целый стихотворный цикл, где более десятка стихотворений. Некоторые так и остались в дневниках. И здесь, в этих записях, присланных для сборника Валентиной и Ольгой Александровнами, есть первые варианты стихов, которые не публиковались нигде. А иные четверостишия, на мой взгляд, очень хороши и будут цитироваться, несомненно.

Я знал подробно их судьбу,

Их быт, от мира заслонённый,

Я помнил каждую избу

И всех хозяев поимённо.

Хозяева – не кто-нибудь

Что хутор – то своя держава.

Сходились в драке грудь на грудь

За край межи, за клок потравы...

Но эти, как и многие другие первые попытки, Твардовскому не понравились. Мне, например, слышатся в этих забракованных строчках отголоски Исаковского «В Смоленской губернии, в хате холодной»... И, может, как раз здесь, заглянув, что называется, в творческую лабораторию, кто-то откроет для себя тот шаг, который на его глазах сделал Твардовский от «злобы дня» - обличения классовых недугов и язв царизма – к общечеловеческому, на все времена. К неизбежным и сокрушительным ударам времени, тем невозвратным переменам, которые суждено пережить и осознать каждому. Это пушкинский голос пробивается всё более явственно.

В дневниковом повествовании о поездке на родину очень сильна лирическая струя, но, как обычно у Твардовского, - в тесном переплетении с «прозой жизни», бытовой стороной. Поражаешься не только всегдашней его судьбе попадать в самые узловые места и моменты творящейся большой истории, но и неизменной зоркости художника, умению одной-двумя фразами, словечком подслушанным, картинкой заурядной показать истинную суть событий. Представьте, выросший на хуторе, он нежданно попал в «последний день» хуторов – в самый разгар «расхуторизации». В своё время с лихвой хлебнул он глухой тоски и дикости хуторской жизни – и всей душой за приобщение людей к новому: к коллективному труду и отдыху, к культуре (библиотеки, клубы, радио, электричество и проч.): «Мера эта (сселение) так необходимо-желанна»... А всё же боль людей и сочувствие к их участи (столько сил положено было на этот хутор) он унять не может. И некоторые записи для памяти делает как бы не в тон:

«Обеспечить» – (сломать печку) термин, возникший в ходе сселения. Раскрыл мне его Ряшин (работник обкома. – Ред.), но в деревне я его не слыхал, должно быть, он зародился в других местах».

«Пришли к одному единоличнику. Долго говорили.

– Ну, что ж, придется тебе помочь… Полезайте ребята на крышу. Разрывайте хату.

– Стойте! – Пишет заявление в колхоз. – Вот теперь можно. Ройте. – И сам полез на крышу.

Любит русский человек выкинуть этакое. Дайте ему возможность самому поступить красиво, сознательно».

И ничего тут не разжёвывается, но мы легко представляем, как перед районным начальством ставится «благородная» задача: «обеспечить хуторян». И впрямь хитро: этому «обеспеченному» теперь одна дорога – самому быстро «сселиться» на колхозную усадьбу, без печки-то жизни нет. Да и «помощь» с крышей – неплохой аргумент за коллективную жизнь и «сознательность».

Тем, кто прочтёт неведомые доселе дневниковые записи поэта в недавно вышедшем в издательстве «Маджента» шестом сборнике Твардовских чтений «Я вам жить завещаю», уверен, откроется незнакомый Саша Твардовский. Вроде, ничего особенно трагического не случилось в этот приезд «знатного земляка» (а он, действительно, несколько месяцев, как стал таким, получив высшую награду Родины орден Ленина), но с какой неумолимой беспощадностью разрушает жизнь долгожданный праздник! Вот он пишет, что заехал на смоленскую квартиру (которую они с Марией Илларионовной отдали семье отца, вызволенной из ссылки), но отца не застал, оставил записку. Потом выяснилось, что тот как раз приезжал, но в это время спал в сарае – «пьяненький». «Увидел маму сильно состарившейся, больной... – сердце сжимается». Могилку сына (менее чем годичной давности) на Тихвинском кладбище не нашёл несмотря на помощь сестры жены (то есть никто за ней и не присматривал из большой смоленской родни). Даже место, где когда-то стояла давно растащенная соседями «наша усадьба» (хутор Загорье, как мы сейчас говорим), нашёл не сразу, и всё ему казалось, что оно «где-то дальше». Сады и посадки деревьев везде вырублены и не посажено взамен ни прутика...

А ведь было, кажется, у А.Т. желание (планы?) вернуться «на родную землю». Об этом нигде и никто не писал и не знал. Но вот в письме жене из Смоленска в этот приезд (оно также опубликовано в сборнике) он пишет, как о чём-то обсуждавшемся совместно: «В Загорье, между прочим, продаётся очень хороший дом, именно дом, а не изба. Просят семь тыс. Возле дома – хорошенький плодовой садик, но дело в том, что идёт сселение хуторов (я, собственно, только-только захватил ещё наши хутора в прежнем виде; в день моего отъезда уже началась перевозка хуторских построек на центральную усадьбу, а, след[овательно], сад пропадает».

Тон письма жене – бодрый. А вот дневник... Записи сделаны позже, по возвращении в Москву, то есть впечатления малость устоялись, сложились, и итог получился неутешительный: «Чуть ли не единственной иллюзией в последние годы было для меня Загорье. Оно всегда как праздник, было где-то впереди и скрашивало будничность, тяготы и печали. С каждым годом представление о поездке в родные места становилось значительнее – всё увеличивался срок разлуки с ними.

Вот и этой иллюзии не стало. Праздник прошёл».

Ощущение последней утраченной иллюзии, прошедшего праздника, уже за два года до большой войны – это так много говорит и так много определяет во всей дальнейшей его судьбе и творчестве.

И ещё один тяжёлый аспект этой несомненно знаковой поездки на родину. В упоминавшемся письме к жене Твардовский не преминул отметить: «Встречен я довольно приветливо. Писатели – часть искренно рады, часть тулятся и жмутся, но я вообще не касаюсь до их дел, и даже уклонился от выступлений до приезда из деревни».

Дочери Твардовского исчерпывающим образом комментируют этот абзац: «В 1937 г. А.Т. уезжал в Москву под грозные призывы смоленских газет проверить его связи с «врагом народа» А. Македоновым и разоблачить «вражеское охвостье». А вслед за ним в Союз писателей СССР (одновременно и в НКВД) за подписью Н. Рыленкова и В. Горбатенкова отправилось персональное дело поэта (донос о его поведении на собрании, где разоблачали «враждебную деятельность» Македонова). После поддержки «Страны Муравии» в центральной печати травля поэта в Смоленске затихла. А став орденоносцем в январе 1939 г., А.Т. удостоился похвальной рецензии в «Рабочем пути» и приглашений посетить Смоленск. Одновременно смоленские писатели (Н. Рыленков, В. Горбатенков, И. Кац, В. Смолин и др.) давали против поэта показания: А.Т. в апреле 1939 г. инициировал пересмотр дела Македонова. О «приветливости» земляков-писателей красноречиво свидетельствует письмо А.Т. из Коктебеля М.И. 2.IX.39.: «Между прочим, здесь целый литер[атурный] См[олен]cк: Кац с женой и дочерью, Рыленков также, жена Смолина. Я с ними вежливо поздоровался, задал два-три вопроса, отвечают, но глядят из-под лобья. Хорошо, что мне с ними не приходится видеться: они обедают во вторую смену(!)». «Литературный Смоленск» не мог простить поэту успеха «Страны Муравии», определенной здесь «кулацкой», «контрреволюционной», как и того, что посадить А.Т. не удалось».

Я рассказал здесь лишь об одной из публикаций (несомненно, самой значительной) в сборнике «Я вам жить завещаю» (Смоленск: Маджента, 2011. – 308 с.), презентация которого состоялась в декабре на VII Твардовских чтениях в Смоленске. Сборник, за судьбу которого серьёзно опасались даже сами организаторы, стал, по общему мнению, одним из лучших по своему содержанию, решительно опровергнув утверждения, что после юбилея тема Твардовского пойдёт на спад. Новые большие работы лучших твардовсковедов России В.В. Ильина (Смоленск), В.М. Акаткина (Воронеж), А.М. Туркова (Москва), В.А. Твардовской (Москва), В.Д. Савченкова (Починок), В.В. Есипова (Вологда) соседствуют в новой книге с замечательными статьями смоленских учёных и сотрудников библиотеки имени А.Т. Твардовского, студентов и старшеклассников Смоленска–участников школьных Твардовских чтений, которые в апреле пройдут уже в третий раз.

Нас не может не радовать, что от рассмотрения нескольких газетных и журнальных статей на первых чтениях мы пришли к ежегодной презентации нескольких новых книг о жизни и творчестве нашего земляка (на завершившихся Чтениях, например, речь шла о пяти новых книгах участников, вышедших в Смоленске, Москве и Петербурге). Все они заслуживают отдельного разговора.

Знаменательно, что бессменный ведущий наших Чтений Андрей Михайлович Турков недавно стал лауреатом премии Правительства РФ за книгу «Александр Твардовский», вышедшую в популярной серии ЖЗЛ. Книга, можно сказать, рождалась на наших глазах, несколько глав впервые прозвучали на Чтениях в Смоленске и были опубликованы в наших сборниках. Мы от всей души поздравляем Андрея Михайловича с этим заслуженным успехом! Добавим, что отмеченная премией книга – не единственная, подготовленная старейшим российским критиком и литературоведом к юбилею А.Т Твардовского. Все эти труды имеют особый интерес для земляков великого поэта и заслуживают обстоятельного обзора в ближайшем будущем.


 
4-200-2017.jpg

Журнал Смоленск 2007 год

Журнал Смоленск 2006 год

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

Комментарии

  • ВЕРА, ВЕРОЧКА

    21.06.2019 16:10
    Какое счастье, что я знал этого светлого человека! Встретились мы на занятиях "Родника" Юрия Пашкова. Посредством таких людей душа моя осталась в ...
     
  • ПОКЛОН УЧИТЕЛЮ

    03.05.2019 01:25
    Ильющенкова Мария Антоновна после переезда в Смоленск была директором 31 школы, а не 34(как указано в вашей статье). Я являюсь ее внучкой, дочерью ...
     
  • Шишок

    09.12.2018 13:38
    В ноябре этого года,я посетила могилу М.К.Тенишевой,о на находится в идеальном состоянии,видим о А А.Ляпин (мое глубочайшее почтение),остав ил кладбищу ...
     
  • ОПЕРА

    11.10.2018 23:53
    Здравствуйте! Мой дедушка - Кукес Юрий Матвеевич, Народный артист РФ, разыскивает своего двоюродного брата Алексдрова Александра Марковича. Наткнулась ...
     
  • Бога за бороду схватили?

    19.05.2018 17:38
    Могу ли я стоять в стороне, когда честных добросовестных лейтенантов ДПС за добросовестное выполнение своих обязанностей (а это подтвердила служебная проверка ...
     
  • ПОСТОВОЙ КУРИЦЫН

    01.05.2018 23:27
    Из правды в статье только фамилия милиционера. Офицерская форма не смущает? Почему никто не обращался к архивам, не искал родственников? Сколько можно ...

© 2020 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.