Журнал Смоленск

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2014 № 05 (165) Май 2014 г. ДЫРА В ЗАБОРЕ...

ДЫРА В ЗАБОРЕ...

ЖУРНАЛУ «СМОЛЕНСК» - 15 ЛЕТ!

Пётр ПРИВАЛОВ

Журналу «Смоленск» исполнилось пятнадцать лет. По меркам человеческой жизни, возраст юношеский. А по журнальным? В мировой журналистике непревзойдённый эталон ­ «Новый мир» Твардовского. С каждым днём о нём пишут, спорят, говорят всё больше. Всё больше и больше раскрывается его определяющая роль не только в культуре и литературе, но и в общественной жизни, истории не только советской, но и новейшей, сегодняшней. Вот этот новомирский золотой век (имеют в виду второй приход А. Твардовского в журнал в 1958 году) длился двенадцать лет. И перевернул всё – необратимо...

Конечно, я не к тому клоню, что «Смоленск» и дольше и больше легендарного «НМ» (хотя бы в пределах Смоленской области). И всё же... На восьмые Твардовские чтения к нам приезжал из столицы и, естественно, выступал весьма известный не только в журналистике, науке, но и в политике человек – академик Григорий Водолазов. Говорил он о том самом «Новом мире», в котором считался в своё время перспективным молодым автором; цитировал свою блестящую книгу «Идеалы и идолы». Припомнил, в частности, «деланно заговорщицкое» сообщение «на ушко» одного из корифеев той поры философа М. А. Лифшица: мол, «Новый мир» не направление, а «дыра в заборе».

«Образ этот, ­ рассуждает Г. Водолазов в своей книге, ­ конечно, не слишком лестный: никому и ничему не пожелал бы быть сравненным с «дырой в заборе». Но это — «вообще». А если поставить его в определенный исторический и социально­политический контекст, то дело будет выглядеть существенно иначе.... Разве плохо быть дырой в Заборе — в высоченном, бетонном заборе, опоясанном многими рядами колючей проволоки с бегущим по ней смертельного напряжения током, Заборе — с вышками по углам и бдительными стражами на вышках, Заборе, за которым текла жизнь нашего духовного концлагеря? «Дыра», пробоина, брешь в таком заборе — да это же счастье великое, это — возможность глотнуть немного воздуха свободы».

Думаю, однако, Михаил Александрович, больше хотел подразнить этой «дырой» достаточно восторженно настроенного молодого человека. А вот в случае со «Смоленском» такое сравнение, пожалуй, в самый раз. В 1999 году журнал и мыслился инициаторами, если не как дыра, то уж явно, как некая отдушина, форточка. Поскольку прежнего внушительного Забора давно не наблюдалось. Казалось, можно было всё. Не только коммунисты на митингах, но и всякого рода кандидаты на непрерывных выборах и «оборзеватели» в СМИ устроили своего рода конкурс: кто кого круче обзовёт, вплоть до самого Президента. И за это ничего не было! Терминатор, алкоголик, дерьмократ, перевёртыш... Меня как­то особо интриговало «социал­предатель». В этой вакханалии стремительно размножались и выставлялись на торги всевозможные партии и движения. А касательно СМИ... Продавались не только газетные площади, но и отдельные журналисты, и печатные издания, что называется, с потрохами. Единственным мерилом и критерием журналистского труда стали «бабки». Кто лучше и больше угодит очередному богатому «буратине», кто лучше мозги запудрит – избирателям и потребителям (только так!). Человек с его внутренним миром и некогда высокими духовными запросами уже не вписывался в дезинформационные бизнес­проекты ни как герой, ни как сотрудник. Настоящих журналистов из этих проектов «уходили», или они уходили сами. И что делать дальше, если привычно «руки тянутся к перу, перо к бумаге»? А вот – откроем форточку из этой духотищи – «Смоленск»!..

Пятнадцать лет прошло. А с каким волнением открываю первый номер «Смоленска». «Мне грустно и светло»... Светло, несмотря на кучу ошибок и опечаток. Это ещё слава богу, если вспомнить, как без ничего, нигде, ни на чём вдруг гордо явил себя этот оргшедевр Владимира Коренева – к 5 Мая, к Дню НАШЕЙ печати. В этом номере начало моего сериала из истории смоленской многопартийности. Первого почти за двадцать лет работы. Всегда хотел – вот так, не ужимаясь, не вычёркивая и обгладывая до скелетоподобных двухсот строк (больше низзя!), писать. И с продолжением – как душа попросит (девять номеров просила, пока не наелась). Здесь же наша с давним другом Колей Сухаревым беседа о Пушкине со сногсшибательной формулой поэтической гениальности. Николая уже несколько месяцев нет с нами. Но, я знаю, и для него это был значимый шаг – от некого чудака и фокусника рифмы к давно ожидаемой серьёзной оценке не только как самобытного поэта, но и своего рода революционера в исследовании стиха. Уже в первом номере не только мы с Колей шагнули на целинные и залежные территории творчества. Сколько разом явилось идей и надежд именно в плане духовном! И дорого, что какая­то их часть осуществилась на этих страницах.

Вообще, в «Смоленске», особенно в первые годы, косяками шли интервью писателей, артистов, спортсменов, музыкантов, художников с немалым творческим потенциалом. В овеянном неувядаемой славой подвале редакции журнала на улице Конёнкова была целая галерея авторских работ, подаренных Владимиру Кореневу смоленскими живописцами; целая библиотека книг, подписанных писателями и поэтами. Безусловно, дарили своё искусство музыканты, артисты и спортсмены, но эти дары следов оставили меньше. А дарили потому, что большинство бесед вёл лично сам главный редактор (или какой­либо из доброго десятка его псевдонимов). Вот так, сравнительно бесконфликтно, уживались на страницах журнала новости политики и науки, путешествия в прошлое и прожекты на будущее, суровый быт и красочные праздники, трудовые подвиги чиновников и представителей всех мыслимых профессий.

До поры уживались... До той самой, пока не обнаружился на Смоленщине не то чтобы Забор, столь красочно описанный Водолазовым, но всё ж приметный заборчик, поначалу казавшийся декоративным. Скажем так, при губернаторе Прохорове (Александра Дмитриевича и его первого зама Юрия Балбышкина лишь совсем ленивые СМИ не разносили в пух и прах – безнаказанно) не только «Смоленск» заявил о себе. Чуть раньше начал выходить интересный журнал «Годы», набирали популярность «Край Смоленский», частные радио­ и телеконкуренты ГТРК, всякого рода местные приложения к центральным изданиям.

Приход в 2002 году к власти генерала ФСБ Виктора Маслова (о, как самозабвенно поначалу он встречался с общественностью, как жаждал гражданского общества!) неожиданно ознаменовался закрытием или перетряхиванием штатов сразу шести газет (впоследствии список пополнился). Например, до обидного безмолвно исчезла ранее дотировавшаяся Администрацией старейшая в России молодёжка «Смена», из которой не только множество журналистов, но и писателей, поэтов (начиная с тех же Твардовского, Осина, Гитовича, Рыленкова) вышло; уволили с волчьим билетом главного редактора и разогнали штат приложения к АиФ (не выполнили в своё время указаний предвыборного штаба Маслова). Зато новый губернатор учредил собственную, «единственно верную» «Смоленскую газету». В большинстве своём дружно промолчали по этому поводу коллеги­журналисты. Так и молчали потом шесть лет. В смысле, Администрацию не огорчали. Лишь «Смоленские новости» довольно долго пытались сохранить прежний независимый тон. Но при подведении итогов работы команды Маслова за два года в числе хвалебных дали несколько критических мнений, да ещё присовокупили, что многие авторитетные респонденты наотрез отказались говорить. Мол, злопамятен генерал­губернатор, не прощает малейшей критики. Тут же редакция в этом убедилась и, оказавшись на грани финансового краха, вынуждена была обзавестись соучредителем­цензором в лице городской администрации.

Область и город нищали и опускались по всем показателям. Распродавались направо и налево, а то и захватывались более­менее успешные предприятия и всякого рода симпатичная недвижимость. Непокладистые руководители либо «подсаживались» на неопределённые сроки сами, либо на скамью подсудимых и на нары попадали члены их семей. Иные бесследно исчезали, а то и вовсе уходили из жизни при странных обстоятельствах. Забор набирал бетону и украшался колючей проволокой. До самых тугих дошло: об Администрации – либо хорошо, либо ничего.

За давностью лет забылись многие детали, но не могу не вспомнить, как неким жертвенным метеором мелькнула тогда на смоленском горизонте газета «На краю». Вся её история – с полдюжины номеров. Но рука не поднимается отнести это издание к числу множества газет­однодневок предвыборного пошиба. Никого она не пропихивала к административно­политической кормушке. Но, спев в самом начале гимн Революции, объявила своей мишенью всесильную бюрократию во главе с Самим. Причём, мишень здесь не избитый эпитет – в первом же номере редакция нарисовала мишень на спине нашего генерал­губернатора, в сторону которого мы уже и чихнуть боялись. Очень быстро ожил в каждом внутренний редактор, и вершиной журналистского мужества стали запрятанные между строк некие тонкие намёки. Настолько тонкие, что читатели, в основном, их не различали. «На краю» обходилась без намёков. Номера газеты передавали из рук в руки. Не без опаски – это были бомбы. О мере смелости и характере материалов позволяет судить нашумевшая в своё время история, разыгравшаяся на сцене нашего драмтеатра на самом пике представительного собрания забытого ныне Народного собора. Очевидцы, несомненно, легко вспомнят, как во время выступления Виктора Маслова устремилась к трибуне девушка с букетом цветов. И этим букетом она заехала... Даже описать как­то затруднительно. В общем, когда первый шок прошёл, все дружно вспомнили про охрану, которая не уберегла лица первого лица. Эта девушка была женой и в полном смысле боевой подругой и соратницей главного редактора газеты «На краю», одного из лидеров национал­большевистской партии. И каждый номер этой газеты был такой же публичной оплеухой. И точно так же всякий раз за внушительным и, казалось бы, неприступным Забором винили в бездействии и ротозействе Охрану. В конце концов, Охрана сработала. Машину с тиражом газеты подстерегли и захватили на въезде в город. Номер «конфисковали», не заморачиваясь Законом о печати.

Конечно, не стоило делать столь обширное отступление, если бы не необходимость хоть в некоторой степени воспроизвести атмосферу той «заборостроительной» поры. Характерная чёрточка времени и в том, что с моего цифрового диктофона, оставленного в столе на очень временной работе (сразу я её потерял), было стёрто «кем­то» трёхчасовое интервью с супружеской парой упомянутых выше «нацболов» (по следам цветочной истории). А через пару дней мне позвонил домой неизвестный доброжелатель и довольно вежливо напомнил об осторожности в условиях участившихся несчастных случаев при переходе дороги. Очень, знаете, неприятный осадок до сих пор.

Собственно, и интервью­то брал без конкретного расчёта, скорее, для истории. Понимал, что никому не нужны очень большие неприятности ради сомнительной сенсации. Но когда рассказал Кореневу, тот неожиданно пожалел о потере, ведь самый что ни на есть злободневный материал из рук ушёл. А у меня как раз ещё один такой безнадёжный «журналистский хлеб» черствел – о так называемых «неуставных отношениях» на атомных подлодках на Северном флоте. О страшных случаях рассказал один отставной полковник, а главное, было письмо от местного «хорошего паренька», которого, якобы, замордовали на лодке до госпитальной койки. И не где­нибудь, а на нашей особой красе и гордости – подшефном подводном крейсере «Смоленск».

Тут всё «кололось» – и дедовщину никто никогда не доказал, и как бы самому матросу хуже не сделать. И те городские праздники, когда подшефные подводники к нам приезжают. И, естественно, поднимают чарки за дружбу в той же Администрации, а потом смоленская «общественность» едет с ответными чарками. Сколько дифирамбов нашим братом по этому поводу спето! И действительно, такой добрый пример уронить в пору бедствий, развала и вселенской травли наших армии и флота – это как? С другой стороны, и промолчать как­то неправильно. Сколько ж терпеть нашим детям, а нам покрывать этот беспредел, унижающий и разлагающий? Словом, посомневавшись, решили – ни нашим, ни вашим: проблему поднять, имён и лодку не называть (хотя всем всё сразу становилось понятно). Так появились «Годы без всплытия».

И мы не могли предположить, что и автору и редактору за три года добрый десяток раз придётся возвращаться к этой теме. Неоднократно обращаться в различные высокие инстанции, обжаловать результаты расследования прокуратуры Северного флота (трижды материалы дела о неуставных отношениях возвращались на доследование), дойти до международного европейского суда. Не раз мы слышали, что это совсем уж непатриотично. Но... И на флоте, и в нашей Администрации некоторые ответственные товарищи не отделались лёгким испугом, а потеряли насиженные места. Нашего матроса срочно демобилизовали «по здоровью». Правда, с обидным и небезобидным диагнозом. Молодой человек от письма своего отказался, на родственницу и журнал кровно обиделся. Отказался от основной части «служебной информации» и наш полковник (он, якобы, не имел права её разглашать). Что касается патриотизма, то редактор проявил завидную дотошность и сумел показать обратную сторону наших замечательных шефских традиций. В частности, формальный характер шефства. Командование подлодки не раз с гордостью утверждало, что никого из матросов не выделяло. А надо бы (иначе в чём смысл шефства?): смоленского новобранца просто потеряли и забыли. Собственно, в экипаже лодки он прослужил считанные дни. Представители областной Думы и Администрации побывали на лодке как раз вскоре после предполагаемого избиения нашего героя, когда он лежал в госпитале. У них было конкретное поручение губернатора пообщаться с матросами­земляками и вручить им часы с памятной гравировкой. Но даже не встретились, офицеры их отговорили. Часы оставили командиру, чтобы тот передал. В результате не увидели матросы этих часов. Обнаружился к тому же ряд нарушений Администрацией финансовой дисциплины в процессе шефских связей. И не такая уж это была мелочь. Словом, как только нескорый европейский суд не поддержал иск редакции, не усмотрел её преследования со стороны властей, мы прошли через целый ряд судов уже в качестве ответчиков. Суды эти, в конце концов, защитили оскорблённые честь и достоинство командира лодки. Казалось бы, кругом мы оказались в минусе. Но, уверен, не без нашего участия в ходе скандала на самых верхах (а нам отвечало высшее командование ВМФ РФ, и ни один факт преданных гласности ЧП на атомных подлодках Северного флота не был опровергнут) было принято решение полностью перейти к службе на АПЛ исключительно на контрактной основе – никаких салаг­призывников.

Столько места уделил этой истории, поскольку она, пожалуй, стала первым актом в, казалось бы, самоубийственном противостоянии журнала и администрации В. Маслова. Судебное решение по подводной эпопее было принято при участии и откровенном давлении этой администрации, с итоговой показательной поркой журнала в «Смоленской газете».

К тому времени АПЛ «Смоленск» была далеко не единственным поводом для обиды генерал­губернатора. Как­то получалось, что часто громы и молнии вызывали мои материалы, сделанные, правда, по заказу и при полной поддержке редактора. Так было, например, в 2004 году со статьёй «Смоленщина без Маслова и Масловщины». Материал был, что называется, прозрачно­лукавый. Мы опубликовали весь накопившийся в нескольких крупных источниках антимасловский негатив. Это материалы «круглого стола» общественных партий и движений – либеральной и коммунистической оппозиций; очень резкий, даже оскорбительный материал А. Семцова, тогда ещё не имевшего популярного собственного сайта; и цитаты обличительного характера из упоминавшегося выше опроса «Смоленских новостей». Статью Семцова, например, я целиком вставил в текст собственного здоровенного материала из принципа. Автор при встрече напал на меня, что журналисты совсем измельчали, мол, никто такого не напечатает, и «Смоленск» не меньше других побоится. А журнал уже предупреждали сверху, и подставлять его было никак не ко времени. Вот мы и проявили «лояльность» по не очень оригинальному принципу: и есть же чудаки, которые вот так плохо говорят про ответственного руководителя. Формально придраться было не к чему, но настолько поперёк пришёлся журнал на этот раз, что губернатор не удержался высказать редактору с кислой улыбкой, что в следующий раз всерьёз обидится. А пока вынужден был собрать в Администрации для разрядки обстановки большой «круглый стол» с самой широкой общественностью. Кстати, это было последнее подобное мероприятие.

Скажем так, обе стороны перешли Рубикон, пора игры в гражданское общество закончилась с одной стороны, а с другой, наоборот, началась борьба за него. Последовал цикл статей о последнем смоленском «маяке» ­ директоре знаменитого племзавода «Рассвет» (Новодугинский район) Владимире Яковлевиче Усачеве. Характерный для журнала цикл, ибо неизменный принцип редактора – обязательно доводить до победы начатое дело. А не как чаще бывает: прокукарекал, а там хоть не рассветай. Поэтому важно не только опубликовать статью, но добиться реакции на неё. Материал с сопроводительным письмом отправляется Президенту, министру, губернатору. В таких случаях ответ гарантирован. Так как чиновники по определению стеной встают за честь мундира, гарантирован убойный комментарий к их ответу. В данном случае инициируется и публикуется письмо знатных людей Смоленщины (среди них – И.Е.Клименко, А.И. Орлов) в защиту прославленного хозяина­самородка и его детища. В результате в очередной раз ломаются чуждые интересов дела планы Администрации, и на два года откладывается прихватизация и разорение последнего островка успешного и рачительного сельского хозяйствования. Без конца наведываются в «Рассвет» уполномоченные главы областной администрации с кнутами и пряниками. Сам губернатор с раздражением заявляет о неких безответственных представителях СМИ, которые учат его сельскому хозяйству. И выдаёт собственный вариант решения всех проблем обезлюдевшего смоленского села: надо просто сколотить бригады из тех же безработных пьяниц и засадить все запустевшие поля и деревни лесом. Вот наше богатство. А пашут­сеют пусть где­нибудь на Кубани. Вот мы лучше в Гагарине фанерный завод построим. В пух и прах разносит идею генерала, которого, как у Салтыкова­Щедрина, всю жизнь мужик кормил, журнал «Смоленск». Сигнальный экземпляр редактор первому относит губернатору. И всё – лопнуло генеральское терпение: на следующий день в типографии Михайлова её одноимённый хозяин сообщает редактору, что тот, оказывается, не сто экземпляров, а весь тираж уже получал. Есть подпись в журнале, есть свидетели. Действительно, работники типографии готовы на библии поклясться – семью кормить надо. И всем в области надо. Редактор идёт к губернатору. Тот полон сочувствия: номер­то неплохой, обидно. Он, конечно, не может вмешиваться в чью­то хозяйственную деятельность, но мнение своё выскажет. И, очевидно, высказал: все хождения по инстанциям, обращения в милицию, суд, прокуратуру оказались бесполезны...

«Этого следовало ожидать, зарвался», ­ пожимают плечами коллеги­журналисты. Они­то давно поняли, что плетью обуха не перешибёшь. И что бы вы делали? В Москву? И кто вас там ждёт... Это я, к примеру, так думал, когда Коренев попросил с ним съездить в столицу. Он там договорился встретиться с правозащитниками, с председателем Общественной палаты при Президенте.

Но я уже наблюдал и писал выше, как могут развиваться подобные ситуации. Мы шифруемся, когда договариваемся по телефону о времени отъезда, и на трассе с напряжением поглядываем вокруг. Однако в столице нас радушно принимают, успокаивают, поддерживают, твёрдо обещают призвать губернатора к порядку. У нас берут интервью на московском телевидении. Ничего не потеряно.

Потом – лето, когда никакие серьёзные вопросы не решаются, несколько номеров, где редактор повествует о собственном возмущении от хождения по местным мукам и высоких московских обещаниях, даёт расшифровку собственного интервью, прошедшего по московскому ТВ. Короче, «товарищ не понял». И вот за редакторской спиной зашевелился совет учредителей, которых в своё время помог найти благодетель Маслов (в их числе тот же Михайлов). Составляется соответствующий протокол: в услугах редактора Коренева больше не нуждаются. Его лишают всего. С помощью «болгарки» выпиливают замок в подвале на Конёнкова, извлекают редактора на свет божий, отбирают всё, включая название журнала, увозят редакционную «Волгу», и отправляют домой пешком. Идеально подготовленный и проведённый пресловутый рейдерский захват. Всё, последнего противника сломал наш губернатор...

Ан, нет... Дальше всё нетипично, просто какая­то ненаучная фантастика. В новых голых стенах возникает «Новый Смоленск», который с новой силой обрушивается на подлатанный Забор. И даже ни одного номера не пропущено! А через какое­то время Коренев возрождает родной «Смоленск», и ... ломается уже губернатор. Журнал во всех подробностях расписывает, сколько имущества успел генерал­губернатор записать на жену, дочь и прочих родственников. Безнаказанно. Генералу дают отставку. Правда, почётную. И народ остаётся в полном убеждении, что Страшного и Ужасного свалил журнал «Смоленск», а «дыра в заборе» стала размером с ворота.

И когда я читаю на том же сайте журнала «Смоленск», что редактору лишь бы найти какую­то гадость и опорочить человека, я думаю: не дай Бог авторам подобных высказываний оказаться в жерновах безжалостной административной машины. Куда они пойдут за помощью, кроме того же «Смоленска», для которого не существует священных коров, будь то губернатор, или председатель областного суда, или хозяин всемогущей фирмы. Причём, никогда не порочит редактор рядовых смолян, а, наоборот, весьма эффективно защищает. И поддерживает тем самым реноме нашей падшей журналистики. Свою дыру в заборе журнал отстаивает по сей день. Поверьте, это весьма нелегко.

В заключение хочется повторить вслед за Г. Водолазовым: «Дыра в таком заборе — да это же счастье великое, это — возможность глотнуть немного воздуха свободы». Побольше и подольше нам всем хотя бы такого счастья.

 

Добавить комментарий

В комментариях категорически запрещено:
1. Оскорблять чужое достоинство
2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь
3. Обсуждать личности, личные обстоятельства, интеллектуальный, культурный, образовательный и профессиональный уровень
4. Употреблять ненормативную лексику, проще говоря мат
5. Публиковать объявления рекламного характера в том числе и рекламирующие другой сайт
6. Публиковать комментарии бессодержательного характера, т.н. "флуд"
7. Размещать комментарий содержащий только один или несколько смайлов
За нарушение правил следует удаление комментария или бан (зависит от нарушения)!!!


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER
  • Услуги юриста

    Оказания услуг в арбитражном суде. Выгодные условия! Качественно! Надежно

    yunyakova-kyra.ru


© 2017 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.