Журнал Смоленск

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2013 № 12 (160) Декабрь 2013 г. ПРОЩАНИЕ С УЧИТЕЛЕМ

ПРОЩАНИЕ С УЧИТЕЛЕМ

ПАМЯТЬ

13 ноября 2013 года ушел из жизни Вадим Соломонович Баевский.

Очень трудно говорить и писать в прошедшем времени об этом необыкновенном человеке. Он был уже в преклонном возрасте (полтора месяца назад кафедра праздновала его 84-летие), но нам он казался вечным. Когда многих из нас еще не было на свете, Вадим Соломонович учил наших школьных учителей или даже родителей – и спустя десятилетия мы приходили к нему на лекции, испытывая тот же трепет восторга и глубочайшего уважения.

Далеко не каждый второкурсник, спеша на лекцию к любимому преподавателю, понимал, что ему посчастливилось учиться у крупнейшего ученого-филолога, заслуженного деятеля науки Российской Федерации, получившего мировое призвание. Кэмбриджский биографический центр по итогам 1997 года признал его «Международным человеком года», а Американский биографический институт назвал «Международным человеком 1998 года». Он принимал участие в крупнейших международных конференциях Москвы и Санкт-Петербурга, Парижа и Мэдисона (США). Несколько подобных научных встреч он организовал в Смоленске. Когда Вадим Соломонович по состоянию здоровья перестал ездить на конференции, продолжали ездить сотрудники кафедры. И везде, от Бреста до Екатеринбурга, от Санкт-Петербурга до Киева, с первой минуты встречали особенное к себе отношение, в котором сочетались глубокое уважение и заинтригованное ожидание, – просто потому, что мы его ученики, что мы из научной школы Баевского.

Вадим Соломонович Баевский – автор более 800 научных работ, посвященных Пушкину и Пастернаку, Давиду Самойлову и Марине Цветаевой, Осипу Мандельштаму и Николаю Рыленкову, Леониду Семенову и Евгению Ланну. «Наука превыше всего – таков категорический императив ученого», – говорил Вадим Соломонович и в исполнение этого принципа работал всегда и везде. Даже оказавшись в больнице с инфарктом, он, немного оправившись, попросил принести ему ноутбук и начал писать статью о стихотворении Пастернака «В больнице», вышедшую в 2010 году отдельным изданием.

В предисловии к одной из своих книг профессор Баевский обращался к читателям: «Я надеюсь, что Вы будете внимательно работать над каждой страницей. Но я буду рад еще больше, если Вы забудете все мои советы и прочтете эту книгу на одном дыхании, как увлекательный роман». Именно так читаются его книги, в том числе такие, как «История русской поэзии. 1730 – 1980», «История русской литературы ХХ века», «Тридцать лекций о золотом веке русской литературы», ставшие любимыми учебниками множества студентов и даже школьников и настольными книгами университетских преподавателей и школьных учителей.

Помимо филологических исследований В.С. Баевский писал стихи, рассказы, повести, являлся членом Союза российских писателей. В 2005 году он стал лауреатом литературной премии имени М.В. Исаковского за достижения в области литературы. В 2007 году вышла книга воспоминаний В.С. Баевского «Роман одной жизни», в которой рассказы о знаменитых писателях, ученых, артистах соседствуют с описаниями довоенного детства, университетских преподавателей и соучеников, школьных будней в шахтерском поселке.

Вадим Соломонович Баевский был единственным из моих знакомых (особенно в кругу старшего поколения), кто не ругал наше время, а всегда уверенно говорил: сейчас жить стало намного лучше, чем раньше. Ему было с чем сравнивать. В детстве ему пришлось узнать, что такое война, и ощутить на себе всю тяжесть жизни «выковырянных» (по его воспоминаниям, так местные мальчишки презрительно именовали эвакуированных). О многих по-настоящему страшных эпизодах этого времени он написал в «Романе одной жизни». Нелегким было и начало его педагогической деятельности: по окончании института он одиннадцать лет проработал учителем и завучем в шахтерском поселке Чистяковского района Донецкой области. Он часто вспоминал это время: и то, как ему приходилось по колено в грязи возить на телеге уголь, и как случилось останавливать лошадь на скаку, и как старшеклассники угрожали его жене. Но вспоминал и о том, как в этой труднейшей бытовой обстановке работал над диссертацией, начатой еще на студенческой скамье, изучал французский язык, организовал со старшими школьниками любительский театр, ставший для многих настоящим лучом света в темном царстве. Вспоминал, как обещал удивленным школьникам, что они будут учить наизусть всего «Евгения Онегина» и говорил им: «Не дождетесь у меня за Пушкина двойку получить!» До последних лет бывшие чистяковские ученики Вадима Соломоновича и его жены Эды Моисеевны, работавшей в той же школе, звонили им и поздравляли с праздниками – вот какие это были учителя!

В Смоленском государственном университете, тогда еще педагогическом институте, Вадим Соломонович работал с 1962 года. С самого начала он сформулировал для себя правило: половину времени, отведенного для научной работы, расходовать на себя, половину отдавать научной работе своих учеников. Он организовал студенческий научный кружок, переросший со временем в Филологический семинар, который недавно отметил свое сорокалетие, а также литературный кружок, многие участники которого сегодня стали признанными поэтами.

Вадим Соломонович был совершенно лишен научного снобизма. Он с легким сердцем отправлял выступать на крупных международных конференциях студентов-младшекурсников. Значение имело одно – качество работы. Сегодняшние кандидаты и доктора наук с благодарностью вспоминают, как, благодаря таким выступлениям, перед ними открылся путь к серьезному изучению филологии. Научная конференция была для Вадима Соломоновича одной из основных форм научного отчета. Под его руководством кафедра истории и теории литературы ежегодно проводила как минимум четыре научные конференции, среди них две студенческих и одну аспирантскую. Эта школа для многих стала хорошим стартом: 27 учеников профессора Баевского защитили кандидатские диссертации, пятеро из них впоследствии стали докторами наук. У некоторых из них уже получили кандидатскую степень собственные ученики – Вадим Соломонович называл их «научными внуками».

В своих учениках Вадим Соломонович с первых шагов воспитывал, порой очень строго, пунктуальность и требовательное отношение к своей работе. На консультации на кафедру и к нему домой приходили минута в минуту – и он никогда не забывал похвалить пришедшего за точность. В поданной ему научной работе (в том числе курсовой или дипломной) даже малейшая опечатка становилась позором, не говоря уже об орфографических ошибках. Он учил нас избегать лишних слов, часто повторял, что выражения «мне кажется», «интересно», «примечательно» – не для научной работы, в которой важны только факты, четко сформулированные положения и доказательства.

Вадим Соломонович был учителем старой школы, одним из немногих (если не единственным), кто приглашал учеников к себе домой, угощал крепчайшим кофе и усаживал в «профессорское» кресло. Всегда интересно было бывать в его кабинете, где книги теснились в шкафах вдоль каждой стены, стопками громоздились на шкафах и под шкафами, а рядом стояли, лежали и висели многочисленные сувениры – и среди них не было ни одного случайного, о каждой фигурке, картине или подстаканнике можно было услышать захватывающий рассказ. Некоторые из таких вещей Вадим Соломонович иногда приносил на занятия. Он мог положить перед собой на стол довольно крупный камень и сказать: «Я поднял этот камень на могиле Канта. Я всегда беру его с собой, когда мне предстоит особенно трудная лекция», – и все внимание студентов оказывалось приковано к нему. Но гораздо чаще он приходил с полным рюкзаком книг, каждая из которых имела свою историю, давал их студентам подержать и пощупать, а то и почитать.

Вадим Соломонович был из тех редких людей, которые ко всему в жизни относятся с неослабевающим интересом. Ему было интересно заниматься не только наукой и преподаванием, но и боксом, футболом и шахматами, разговаривать с друзьями на придуманном ими языке, ходить в пешие турпоходы по горам и побывать в Тургеневской библиотеке в Париже. Ему было интересно вместе с небольшой группкой единомышленников в разных концах страны разрабатывать статистические методы исследования в литературоведении – и возиться с первокурсниками, готовя их к конкурсу выразительного чтения. Он давал нам почитать не только научные труды, но и английские детективы, любил хорошую шутку и анекдот (предпочтение отдавал английскому юмору), веселые рассказы о проделках детей сотрудников. Вадим Соломонович не был равнодушным ни в чем, и это отражалось на его работе вплоть до бытовых мелочей: ему было важно, чтобы обшарпанный казенный сейф, выданный кафедре, был заново выкрашен в какой-нибудь более приятный цвет, чтобы в аудитории висели портреты ученых, чтобы в закутке за шкафом не скапливался хлам. Чтобы в перерыве между лекциями выпить чаю, он принес из дома изумительную чашечку тончайшего ленинградского фарфора с портретами Пушкина и Натальи Гончаровой. С не меньшей тщательностью он относился к своему внешнему облику, а если ему указывали на случайные погрешности, улыбался, разводил руками и шутил: «Вместо галстука чулок – сразу видно, педагог!» Внимателен он был и к делам окружающих людей. Открывая научную конференцию, он непременно благодарил поименно каждого аспиранта и студента, который хотя бы немного участвовал в ее организации, пусть даже тот всего лишь расставил книги на стендах или бегал за водой и стаканчиками. Он никогда не забывал упомянуть в посвящении или предисловии к книге учеников, которые помогали ему, – опять же, вплоть до тех, кто помогал набирать текст или разыскивать нужную книгу в библиотеке. Одну из своих работ он с благодарностью посвящает, казалось бы, далеким от филологии «людям в белых халатах», которые выхаживали его после инфаркта в «Красном кресте».

Трудно, почти невозможно представить себе университет без Вадима Соломоновича. Он всегда был признанным авторитетом, главой кафедры – почти главой семьи: для кого-то отцом, для кого-то – мудрым дедушкой. Ты приходил с лекции – и заставал его сидящим за столом перед чашкой чаю. Он улыбался тебе и радостно приветствовал, называя уменьшительно-ласкательным именем. Можно было пересказать ему курьез, случившийся на лекции, и услышать радостный хохот. Можно было задать вопрос. Можно было рассказать о своей беде и встретить горячее сочувствие. Он знал поименно, а то и лично, наших мужей и детей и передавал им приветы. Ушел из жизни профессор Баевский – и мир уже никогда не будет прежним.

Герой автобиографической повести В.С. Баевского «Счастье. Роман одной жизни» утешает жену, плачущую из-за пропажи очень нужной книги: «Знаешь, наверное, рай — это большая-большая библиотека... Отец наш Небесный положит свою добрую мягкую руку на твою голову, и ты увидишь перед собой "Фигуры стиля" Патрика Бакри. Это будет издание второе, исправленное и дополненное».

И Вадим Соломонович, и его супруга, профессор Эда Моисеевна Береговская, уже ушли от нас. Пусть в этой небесной библиотеке им работается так же дружно и хорошо, как работалось всегда.

Ирина Марусова, кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы и методики ее преподавания Смоленского государственного университета.

 

Добавить комментарий

В комментариях категорически запрещено:
1. Оскорблять чужое достоинство
2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь
3. Обсуждать личности, личные обстоятельства, интеллектуальный, культурный, образовательный и профессиональный уровень
4. Употреблять ненормативную лексику, проще говоря мат
5. Публиковать объявления рекламного характера в том числе и рекламирующие другой сайт
6. Публиковать комментарии бессодержательного характера, т.н. "флуд"
7. Размещать комментарий содержащий только один или несколько смайлов
За нарушение правил следует удаление комментария или бан (зависит от нарушения)!!!


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

© 2017 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.