Журнал Смоленск

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ

СУДЕЙСКИЕ СУДЬБЫ

В последнее время мало кого из судей люди удостаивают слов благодарности. Наверное, это связано с тем, что мы живем в очень противоречивое время, когда и в материальном плане общество не однородно, и моральный облик различных слоев населения сильно разнится. В этих условиях между людьми и у людей с государством возникает много споров, в суды приходят тысячи обращений, и всегда имеется сторона, проигравшая процесс, недовольная его исходом.

А вот Татьяне Владимировне Кулешовой, в недавнем прош­лом первому заместителю председателя Арбитражного суда Смоленской области, сегодня судье в отставке, на протяжении всей своей судейской карьеры удавалось сохранить уважение смолян. За счет чего? Ответ на этот вопрос, надеемся, даст ее интервью.

- Татьяна Владимировна, как Вы пришли в юриспруденцию, почему решили стать юристом?

- История совершенно необъяснимая. Я по своему складу - гуманитарий и хотела стать журналистом. В школьные годы у меня было много публикаций, подруга детства Надежда Деверилина связала свою жизнь с журналистикой.

- Между прочим, входила в первый состав редколлегии журнала «Смоленск».

- В 10 классе мне почему-то стала интересна юриспруденция. Стала интересоваться, куда лучше поступать. Выбрала Белорусский государственный университет. С девочкой из параллельного класса без сопровождения родителей мы поехали в Минск. Конкурс был 30 человек на место, как в театральный институт. И я поступила!

Знаете, ни одного раза в жизни я не пожалела о том, что стала юристом. Кстати, ректором университета являлся известный физик-ядерщик, академик Севченко, и он страшно не любил юридический факультет, потому что вне конкурса шли стажники. Действительно, в советское время в неравных условиях находились одаренные школьники и стажники с весьма посредственной подготовкой.

После вуза я устроилась на опытный завод НИИ «Теплоприбор», отработала там 7 лет. Этот опыт дал очень многое, потому что на заводе нужно быть юристом-универсалом. Вот подошел к тебе человек по вопросу трудового права, а следующего надо проконсультировать по уголовному законодательству, еще одного – по жилищному... Необходимо владеть всем, и именно эта работа научила отсекать вторичное от первичного, трепетно и с уважением относиться к чужим секретам, потому что юристу доверяют то, что, может, даже близким родственникам не рассказывают.

В то время я не могла и мечтать о работе в Госарбитраже – это учреждение считалось элитарным, престижным и в общем-то недоступным для рядовых юристов.

Наше предприятие выпускало спецтехнику для военного ведомства. По поставкам продукции нередко возникали споры, но они чаще разрешались в ведомственном арбитраже. Туда меня неоднократно приглашали «подработать», чтобы «разрулить» завалы. Случалось, что приходилось обращаться и в Государственный арбитраж. В один прекрасный момент руководитель Михаил Иванович Цветков пригласил на работу. Я страшно боялась этой работы, потому что в то время арбитраж являлся по сути придатком органов исполнительной власти. Порой приходилось слышать: мол, чем они там занимаются – из одного государственного кармана в другой деньги перекладывают.

Мне сразу поручили вопросы капитального строительства – споров по этой тематике было очень много, и споры очень сложные. Вспоминается одно дело с участием московского субподрядчика – Центрэнергомонтажа. Возглавлял сметный отдел человек с графскими корнями, настоящий аристократ права. Тогда еще оргтехники у большинства деловых людей не было, а этот «граф» появлялся на процессах с «чемоданчиком», «размазывал по стенке» оппонентов и выигрывал колоссальные суммы у смоленских подрядчиков. Пригласил тогда меня один из руководителей облисполкома и стал ненавязчиво интересоваться, каковы перспективы на исход дел у смолян. Я ему популярно объяснила, что закон на стороне «графа», и даже если мы поддержим местных строителей, в столичной инстанции решения будут безусловно отменены...

Порой сегодня до меня доходят такие разговоры: вот, мол, раньше Кулешова с Заболоцкой вдвоем справлялись, а сегодня столько судей развелось... Но забывают эти «голоса», что сегодня мы живем совершенно в иной стране, государственный сектор экономики сведен почти под ноль. Сегодня предприниматели судятся-рядятся за свои кровные, порой споры нечистоплотные, но арбитражный судья обязан разложить все по полочкам, из сотен бумаг выудить суть, разобраться в деталях и нюансах.

После ухода на пенсию Михаила Ивановича Цветкова к нам пришел Владимир Степанович Борзыкин. Это – имя, легендарная личность, человек, который никогда не боялся принимать самые смелые и порой казавшиеся фантастическими решения. Если он знал, что правда здесь, прикрывал своего подчиненного грудью, мы чувствовали себя защищенными, знали: что бы ни произошло, Владимир Степанович – глыба, с ним считались все, даже его недоброжелатели. Нам коллеги из суда общей юрисдикции, прокуроры и адвокаты в один голос говорили: как же вам повезло, что он пришел сюда.

А появился у нас В.С. Борзыкин в сопровождении председателя облисполкома А.И. Орлова. И я помню с фотографической точностью, как он волновался. Оказавшись в кабинете М.И. Цветкова, представлявшем из себя узкий пенальчик, Владимир Степанович, как он нам позже рассказал, подумал, куда же он попал. Ни друзей, ни знакомых, в столах всякие заумные брошюры типа «Особые условия поставки катушечной продукции», а в голове мысли: на фиг мне это нужно.

Наверное, после боевых прокурорских будней могло показаться, что арбитражное поприще – это «тихая заводь», где можно спокойно досидеть до пенсии. Но работа оказалась далеко не «застойной».

Едва возглавил Владимир Степанович Госарбитраж, как началась судебная реформа. Только-только приобрел Борзыкин с 1989 года опыт ведения дел, как в 1992 году ему поручили создание в Смоленской области Арбитражного суда – совершенно новой ветви судебной власти, уже не подчиненной, как раньше Госарбитраж, облисполкому или, по новому названию, администрации области.

Уважая Владимира Степановича, нас с первого этажа Дома Советов перевели на третий этаж, отдали нам целое крыло. Но постоянно говорили: ушли бы вы куда-нибудь от нас, а то идут к вам всякие скандалисты. Нам предложили несколько этажей в административном здании проектного института агропрома по улице Гагарина, 46. Борзыкин понимал: если не даст согласия, в последующем варианты будут хуже. А начинать большую стройку, как в свое время в прокуратуре области, он уж не хотел – возраст не тот, да и отнимает строительство здоровье в колоссальном объеме...

- Тут и без стройки нагрузка у председателя Арбитражного суда области колоссальная...

- Пришел период, когда и сама работа на этом посту стала Борзыкина напрягать. Точнее, не сама работа юристом, руководителем судейского органа, а представительские функции.

В конкурсе на соискание должности председателя победил Сергей Дмитриевич Шурыгин, ранее работавший в суде общей юрисдикции. Он очень осторожно, корректно и постепенно врастал в новую для себя структуру, никаких дров не наломал, постарался привнести в арбитражную систему то полезное, что можно было почерпнуть в судах общей юрисдикции.

Тогдашний председатель Высшего Арбитражного Суда В. Яковлев говорил примерно следующее: «Мы никогда вас не упрекнем за нарушение срока, за отмены, если будем видеть, что человек ответственно, добросовестно и честно работал, старался разобраться в споре, применить законное, обоснованное решение, даже если оно потом окажется ошибочным, но просматривается логика действий судьи, решение не представляется странным, непонятным, невменяемым». С ним тогда не все согласились, но по срокам арбитражные судьи действительно оказались избалованными. Со временем Высший Арбитражный Суд за сроки стал спрашивать строго. А мы с приходом из суда общей юрисдикции С.Д. Шурыгина уже были подготовлены к этим новым требованиям, потому что в районных судах председателей как раз журили в первую очередь именно за нарушение сроков. Остатки свидетельствуют о том, насколько равномерно судья распределяет нагрузку, насколько удается вложиться в процессуальные сроки.

- Арбитражные суды в основном имеют дело с юридическими лицами, а вот простые люди разрешают споры в судах общей юрисдикции и чаще всего недовольны порядками в этих учреждениях. Почему, на Ваш взгляд, Татьяна Владимировна, у граждан проявляется недоверие к судьям?

- Знаете, Владимир Евгеньевич, тут целый пласт причин. Исторически у россиян укоренилось недоверие к любым институтам государственной власти, будь это чиновный мир или судебная система. Люди испокон веков не верили, что можно добиться справедливости в высоких кабинетах власти. Вторая причина, на мой взгляд, в том, что судейская система достаточно закрытая. И инициирует разговоры о том, будто судьи продажные, как правило, проигравшая сторона. Часто ее представляют зубры – адвокаты, которые знают, что делают. Они разговорами о продажности судей создают себе своеобразную защитную подкладку в отношениях с теми, чьи интересы они представляют.

Судьи зачастую избегают контактов с журналистами, потому что на уровне подсознания опасаются, что их слова могут быть неправильно истолкованы, преподнесены не в самом благоприятном контексте. Хотя нас, судей, ориентируют на взаимодействие со средствами массовой информации. И нам говорят: вы молчите, а недовольная сторона раздувает вопрос до уровня вселенской катастрофы. Учтите также, что судебная фактура привлекательна для любого СМИ. И получается, что журналисты при молчании одной стороны находятся под впечатлением того, что им сказала сторона недовольная.

- Тем не менее среди сотен людей, обращающихся за помощью в редакцию по судебным спорам, я даже без юридического образования и адвокатской практики по очень многим делам могу безошибочно заключить: суды допустили явную несправедливость. В качестве примеров могу привести нашумевшие дела по изъятию земельных участков в скверах города под застройку или историю, когда родители судьи, жители сельской местности, вдруг оказываются обладателями весьма закрытой информации об ошибках властей в оформлении участков и в судебном порядке захватывают у государственной структуры земельный массив.

- В каждом из этих случаев нужно разбираться. Кстати, законность и справедливость, к сожалению, не однородные категории. Что касается судьи, то он зачастую сам оказывается не в равноправном положении с остальными гражданами. Можете ли вы себе представить, например, чтобы судья судился с соседом, с властями?

- Меня все-таки удивляет, что молчит та же Квалификационная коллегия судей, например. И почему на того же журналиста по любому слову могут подать в суд, а судья не несет ответственности за принимаемое решение? Скажу каламбуром, судья неподсуден?

- Не соглашусь с Вами. Буду говорить об арбитражной системе, которую знаю хорошо. За то время, что Высший Арбитражный Суд Российской Федерации возглавляет Антон Иванов, удалось воплотить в жизнь несколько фантастических проектов. Во-первых, Иванов - правовед, у него высочайшая правовая культура. Сегодня в нашей системе полная прозрачность. В тот же день, когда вынесено решение, необходимо опубликовать на сайте резолютивную часть, а в течение пяти рабочих дней разместить в Интернете судебный акт.

Такой порядок был своего рода революцией в суде. Все оказались в шоке, не готовы к такому. Уровень профессионализма судей разный. И это различие становится очевидным при опубликовании судебных актов в Интернете.

Высшая инстанция проводит мониторинг, и каждый день по электронной почте нас информируют, кто из судей вовремя не выложил в Интернете «резолютивку» или решение, предлагают разобраться и принять меры.

Когда нам сказали, что вводится специальный онлайновый сервис подачи жалоб на действия судей и работников аппарата судов, никто не верил, что это заработает в реальности. То есть в любую минуту в онлайновом режиме любой человек, у которого возникли сомнения в правосудности решения, может обратиться с жалобой на необъективность и небеспристрастность судьи – как это профессионал высочайшего класса, которому Президент делегировал полномочия от имени государства вершить правосудие, мог принять такое безграмотное, непонятное и странное решение.

У нас каждая жалоба на действия судьи находится на контроле лично у Иванова. И если гражданин обвиняет судью, допустим, в предвзятости, мы в деле копаемся капитально. Сроки рассмотрения жалобы жесткие, также контролируются через специальную электронную программу.

Это очень кропотливая и серьезная работа. Прикрывать бессмысленно, потому что профессионал сразу же обнаружит крупные изъяны. Так что в арбитражной системе судья не остается вне конт­роля. И любая мера реагирования становится соразмерной тем нарушениям, которые выявлены в ходе проверки.

- Но я не припомню громких дел, чтобы какого-нибудь смоленского судью лишили полномочий. Это я к тому, что в судейской системе, особенно в мировых и районных судах, много судей с низкой квалификацией.

- А вы знаете, что у нас кадровый голод на судей?

- Знаю и поэтому говорю о необходимости более строгого подхода к судьям, чтобы у них не появилось чувства безнаказанности.

- Вы, наверное, под наказанием в первую очередь рассматриваете прекращение полномочий в связи с компрометирующими обстоятельствами?

- Да.

- Но в арбитражном суде мы ни разу не устанавливали компрометирующих обстоятельств в поведении судьи. А то, что мы отличаемся от судов общей юрисдикции, - тема очень деликатная, и мне бы не хотелось высказывать критику в адрес коллег, большинство из которых являются профессионалами высшего уровня и порядочными людьми.

- Давайте с другого бока подойдем. Не считаете ли Вы, что для судов общей юрисдикции нужен свой Иванов?

- Замечательный вопрос в преддверии упразднения Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации! Я считаю, что дело не в персоналиях, а в том, чтобы на очередном витке реформирования судебной системы не были, как минимум, утрачены те наработки и достижения, которые есть и в судах общей юрисдикции, и в арбитражной системе.

- Действительно, в арбитражной системе есть достижения, признанные даже вашими недоброжелателями...

- Судебная власть едина, формирование судов одинаковое. Но кадровая политика все же отличается. В арбитражные суды никогда не попадали люди, не имеющие самостоятельного опыта юридической работы. Я рассказывала, как 7 лет на заводе «пахала». И не мы, а нас выбирали, если в нас замечали какой-то потенциал.

- Меня радует, что сегодня в Арбитражном суде Смоленской области работают молодые судьи, которые тем не менее уже прошли хорошую школу в правовых отделах исполнительной и представительной ветвей власти, в налоговой полиции и т.д. И, как мне представляется, это порядочные люди, которые рассудят по закону.

- Согласитесь, несоизмеримо с девочкой-секретарем судебного заседания, которая затем становится судьей в условиях кадрового голода. Он, кстати говоря, в Арбитражном суде тоже испытывается.

С другой стороны, мы должны дать жизненный шанс помощникам судей, которые очень большую работу проводят, для профессиональной самореализации. А то заканчивают вуз и годами приклеивают марки и отправляют конверты. Так что присматриваемся и лучших рекомендуем в судьи.

- Не обидно ли ограничение на два срока в руководящей должности? Ведь есть опыт, знания, огромный авторитет в судейском сообществе...

- Скажу честно: мне не обидно применительно к себе. С годами идет профессиональное выгорание. И запал, и прыть уже другие с возрастом становятся.

Уйдя в отставку, я открыла для себя много увлекательного. Пока на службе, живешь отложенной жизнью: вот это сделаю в отпуске, на праздники, и ничего не получается. А у пенсионера есть замечательная жизнь с нереализованными интересами.

- Приоткройте завесу Ваших интересов, Татьяна Владимировна. И есть ли у Вас сегодня действительно свободное время?

- А вот и не появилось свободного времени! Я себе не позволяю расслабляться. Как только человек начинает себя жалеть и баловать, это начало конца. У меня есть большая мечта записать многое из того интересного, что рассказывала моя мама. Хочу все это записать, чтобы осталось в семье.

Кстати, на чтение в жизни всегда не хватало времени. Теперь буду наверстывать.

- Но я бы не хотел оказаться в ситуации, которая маячит для председателя областного арбитражного суда С.Д. Шурыгина. Только освоил за первый срок полномочий тонкости арбитражного производства, а тут надо новое здание суда строить – на месте сегодняшней гостиницы «Смоленск». А стройка – это как год за два- за три. Выложишься, оставишь преемникам наследство, и пора уже «чемоданы» паковать: второй срок полномочий закончится.

- Зная Сергея Дмитриевича, убеждена: он взялся за строительство не ради удовлетворения личных амбиций, а в интересах дела, и его управленческий опыт всегда будет востребован.

- Вернемся к Вашему сегодняшнему увлечению – записью рассказов матери. Вы, Татьяна Владимировна, стало быть, становитесь нашим, журналистов и писателей, коллегой?

- Я люблю работать со словом.

- А путешествовать любите?

- Кто же не любит путешествовать?!

- Есть ли у Вас дача?

- Это в прошлом, к сожалению. Когда работала, на дачу времени не оставалось, хотя это очень хорошая психотерапия. Когда нужно выключить голову, работа с землей здорово выручает. Хотя в отпуске большинство судей недели две текущие дела закрывают. И только начинается «релаксация», а уже нужно на работу выходить...

- Кстати, а у Вас «крутятся» в голове прошлые процессы?

- Честно скажу, не «крутятся».

- Неужели не гложут дела, которые бы сегодня по-другому разрешили?

- Конкретных дел не вспомню. Могу ответственно и честно сказать, что никогда никаким «спецобслуживанием» не занималась. Как только человек влезает в «спецобслуживание», залезает в такие дебри, из которых не может вытянуть ноги. Если ты следуешь в процессуальном поле, если хочешь объективно разобраться, обязательно докопаешься до истины.

- А если не хочешь?

- Значит, ты не судья!

- Есть ли такие, которые не хотят?

- Надеюсь, что в нашем коллективе таких нет, хотя уровень профессиональной подготовки, конечно же, разный.

Возвращаясь к вопросу, были ли решения, которые бы сегодня пересмотрела, отвечу утвердительно. Вот копался, копался, переложил свои убеждения на бумагу, но потом оказывается, что ты был не до конца прав. Например, когда твое решение отменяет вышестоящая инстанция – она по-другому оценила и квалифицировала. И ощущаешь, что коллеги разобрались лучше, то есть они глубже и грамотнее разрешили этот спор.

Абсолютной правды и истины в нашей арбитражной практике нет. В арбитражном судопроизводстве судебная практика редко применима один в один. Зачастую один фрагмент полностью меняет существо спора и порядок его разрешения. То есть негде подсмотреть.

- Вы себя чувствуете счастливым человеком?

- Абсолютно. Это, наверное, судьбоносное решение – выбрать юриспруденцию.

- А так бы стали журналистом, и если бы высказывали собственное независимое мнение, из судов бы не вылезали. Только были бы по другую сторону барьера.

- Суд даже для профессионала – всегда стресс. Вот все семь лет на заводе накануне любого судебного заседания у меня проходила бессонная ночь, в голове крутились каждая цифра, каждое слово документа, который я должна была представлять и защищать в суде.

Всегда учила молодых коллег: человек имеет право хотя бы быть выслушанным, не надо рот никому закрывать. Да, есть такие люди, которые «устраивают цирк». Но на то ты и судья, чтобы регулировать процесс,- культурно, вежливо направить его в конструктивное русло. Какое впечатление останется от судебных порядков у человека, если ему не дают рта открыть, прерывают, грубят, косо смотрят?

- Такое редко случается. Сегодня цивилизованный суд. Но не исключен и такой сценарий: тебе судья даже поддакивает, оппоненту возражает, а потом заведомо заказное решение принимает – естественно, не в твою пользу...

А что касается Вас лично, Татьяна Владимировна, то я подтверждаю Ваши слова из интервью отзывами Ваших коллег и друзей – той же школьной подруги Надежды Деверилиной – что никогда никаким «спецобслуживанием» Вы не занимались. Тем самым снискали себе уважение смолян как честный, принципиальный арбитр с высокими моральными качествами, с исключительной человечностью. А мне, журналисту, приятно, что после судейской отставки Вы возвращаетесь в профессию, к которой имели отношение в школьные годы, - к журналистике.

- Да, журналистика мне очень близка. И до сих пор не могу себе самой дать ответ, почему же я все-таки с нею не связала свою жизнь.

- Но она продолжается. А мы будем ждать Ваших мемуаров, и может, я как редактор еще успею опубликовать отрывки из них на страницах журнала «Смоленск».

- Хорошо. Договорились!

 

Добавить комментарий

В комментариях категорически запрещено:
1. Оскорблять чужое достоинство
2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь
3. Обсуждать личности, личные обстоятельства, интеллектуальный, культурный, образовательный и профессиональный уровень
4. Употреблять ненормативную лексику, проще говоря мат
5. Публиковать объявления рекламного характера в том числе и рекламирующие другой сайт
6. Публиковать комментарии бессодержательного характера, т.н. "флуд"
7. Размещать комментарий содержащий только один или несколько смайлов
За нарушение правил следует удаление комментария или бан (зависит от нарушения)!!!


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

© 2017 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.