Журнал Смоленск

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

ГОРОД БОГОРОДИЦЫ

ХРАНИ НАС, ЗАСТУПНИЦА!

Наталья ЕГОРОВА

Сколько помню себя — помню Смоленск. Помню острое ощущение бездонного колодца времен, сопричастности к неназванной древности, которую сколько ни наполняй именами и событиями, все равно не наполнишь — только расплещешь непостижимую чашу бытия. Помню разоренные церкви, разрушенную, ползущую в овраг крепость, безногих инвалидов, черные бараки на городских окраинах. И — холмы, холмы, холмы, бесконечные холмы над Днепром — то в зелени, то в снегу.

Помню бабушку с дедушкой и белую тройку на празднике Русской зимы, красивых молодых родителей, сообщающих мне, маленькой: «Гагарин в космосе!» И опять — ощущение бездонного колодца времен. Ощущение общего, впитавшего души миллиардов живших в этих краях людей. Как назовут это явление сейчас? Коллективная душа? Информационное поле? Только бы оно дышало в затылок неизбывным и мощным ощущением глубины бытия — непереводимое, неназываемое настоящее, без которого ты не человек. Помню странную, безумную эстетику разрухи, доставшуюся нам в наследство от войны. Ставшее русской судьбой любование руинами мира — живописными развалинами, битым кирпичом, лопухами и репьями, растущими на развалинах прошлого. Помню разрушенную Свирскую, в проломленном куполе которой горело звездами ночное небо. Мы часто ходили туда с друзьями. Свирская — незнаменитая предтеча знаменитой Покрова на Нерли — одна из самых красивых и самых древних русских церквей. Меня всегда поражали в ней принципиально другое человеческое мышление, понимание красоты, невозможные сегодня простота, устремленность к Небу и связь с первобытными стихиями земли и космоса... Помню разрушенную церковь Петра и Павла в репьях, лопухах и привокзальной пыли. Нас водили ее рисовать преподаватели художественной школы. Водили нас и за крепость — в репейниковый, ромашковый, крапивный овраг. От наших оврагов на всю жизнь осталось ощущение живой, мощной, израненной бесконечными войнами земли, вздымающей на своих волнах величественные красные крепостные башни — нигде больше не видела такой красивой и такой мощной земли, впитавшей в себя память веков. И во дворе нашего дома на Большой Советской земля тоже была связана с историей, но по-другому: она проваливалась под колесами грузовиков, раскрывая потайные подземные ходы семнадцатого века. Завораживала неизвестным. Манила к тайне. И опять обдавала острым ощущением бесконечной глубины бытия.

А над колодцем времен, гудящим ветрами древнего рока, над подземными ходами, ведущими в глубины земли, над развалинами церквей и отстроенными после войны улочками, над всем уютным и нехитрым советским бытом горело Царство Божье — зеленое пламя Успенского собора. Величественный собор странным чудом уцелел в войну. Впрочем, не странным. Мама, жившая в начале войны на улице Школьной, часто вспоминает, как по ночам во время немецких бомбежек наступающие фашисты освещали собор прожекторами прямо с воздуха — боялись разбомбить раньше времени, берегли для себя русское золото. В советские годы собор жил отдельной от города жизнью. В нем не было шума текущего дня, голосов, звучащих в колодце веков. В нем не было времени. Таинственные песнопения, горящие свечи, темные лица старух. Каким-то образом собор доминировал над атеистическим городом, был главным. В школьные годы мы бегали туда любоваться неотмирной красотой интерьера и таинственной, древней красотой церковных служб.

...А в соборе была Богородица. Вначале — холодная, неприступная. Позже — жаркая, пламенеющая золотом Путеводительница, Одигитрия Смоленская, сердце нашего города и сердце русского мира. Именно благодаря Богородице ощущение земного золота собора переросло во мне в ощущение бесконечного золота, льющегося с Небес, в ощущение необъятной, дарованной нам Богом благодати. Наш собор — не языческий миф о царе Мидасе, превращающем в золото все живое — это сказ о пленном Царе Космосе, побежденном воскресшим Христом. Здесь материя превращается в дух. Войны, страдания, болезни, смерть — вся земная история плавится на небесном огне, чтобы стать светом и уйти к Свету. Здесь земное золото превращается в золото Божественной Любви. Об этом помнили наши предки, строившие собор. В этом переплавленном золоте Божественной Любви предок Меркурий мог в одиночку остановить полчища Батыя, полководец Кутузов — разбить французов, Василий Теркин — выйти живым из огня днепровских переправ и дойти до Берлина, а Юрий Гагарин (не случайно первым космонавтом Земли стал наш земляк!) побороть притяжение плоти и сделать шаг к овладению Царем Космосом (царь-то царь, но плененный!) Богородица — ось земли, ось времени, ось вечности. Пока Богородица здесь, все хорошо. Когда-то наши мудрые предки называли Смоленск городом Богородицы. Теперь, обмирщенные и суетные, отпавшие от прадедовой веры, мы почти не понимаем великого значения этих слов. Город Богородицы. Город, который избрала сама Божья Матерь. Это самое великое счастье для смертного — жить в городе, который осенила своим Омофором Небесная Царица. Богородица здесь живет. Ходит по этим улицам и паркам, смотрится в замутненные воды обмелевшего Днепра. Подает нищим. Милует, карает, присматривает за нами нерадивыми. Величайшая трагедия, что икона, писанная евангелистом Лукой, исчезла из нашего града. Но исчезла икона — Богородица не уходила никуда.

Одигитрия Смоленская — не только вечная Защитница русской земли. Она — одна из икон, наделяющих даром слова. Что меня поразило в образе Смоленской Божьей Матери буквально с первого взгляда, это лик Христа, непостижимым и явным образом напоминающий о лице Пушкина. В школьные годы, во времена глухого, беспросветного атеизма, с великой наивностью неведения я так и говорила: «А на Одигитрии — Пушкин!» Нет, не Пушкин — Бог Слова, Сам Младенец Христос, а если точнее — один из Его многочисленных и непостижимых иконописных Ликов. Да и схожесть нельзя назвать стопроцентно точной, но вот не вспомнить о Пушкине, глядя на Смоленскую Вратарницу, тоже нельзя. Не бывают такие совпадения случайными. Да и разве не важно и не удивительно, что Лик Бога Слова на иконе Богоматери, наделяющей даром Слова, каким-то чудным образом приоткрывает тайну Божьего Промысла о судьбах русской словесности и внятно, явно говорит о грядущем появлении гения, на века определившего судьбы русской литературы? Так что, наша знаменитая, описанная Л.Толстым в «Войне и мире» Вратарница таит в себе и удивительное, непостижимое живописное пророчество о судьбах земного русского слова.

Вообще, чем дольше я живу, тем острее чувство, что со Смоленском связана какая-то удивительная тайна — не только земная — сакральная. Не только для земли, на которой наш прекрасный город постоянно разоряют дотла, Смоленск — камень преткновения, много значит он и для Неба, которое спускается на эти холмы и протоки. Подтверждение тому — и Смоленская Одигитрия, и древняя икона Спаса Смоленского, написанная после победы над поляками и не так давно найденная на Спасской башне Кремля — главной башне страны, и обнаруженное Виктором Васильевичем Ильиным летописное свидетельство о том, что раки первых русских святых Бориса и Глеба лежат в глубинах смоленского соборного холма. Привычные к научному мышлению люди скажут, что все эти явления связаны с географическим положением и оборонным значением города. Но я давно перестала верить материалистическому мышлению, которое лихо, по прямой, выстраивает ряды причин и следствий. Царь Космос давно побежден Христом. А что зорят нас — точно. Но может, и зорят из-за того, что сокрыта в нашем граде великая тайна, которой не знаем ни мы сами, ни наши враги. Тайна спасения. Тайна разговора человека с Богом. Тайна Богородицы. И кто ведает, может быть, изменилась бы наша жизнь, если бы мы попытались разгадать эту тайну? Но «мы ленивы и нелюбопытны».

НАТАЛЬЯ ЕГОРОВА

ОДИГИТРИЯ СМОЛЕНСКАЯ

Распахнул благодатных энергий отвес

Богородицы град, Богородицы дом —

Словно вылили золото с древних Небес,

И застыло оно над днепровским холмом.

И свечою надежды горя к Небесам —

(Так лишь деды святые молиться могли!)

Ввысь в расплавленном пенье вздымается храм,

Все земное с собой увлекая с земли.

О, Небесная Матерь — летящий зенит!

Вся — распахнутый космос, вся — хор бытия!

Ты приходишь, и золотом вечным звенит

Над годами и гарями риза Твоя.

В жгущем золоте Неба за тысячу лет

Переплавились войны и моры, и пря.

Ничего, кроме хлещущей вечности нет —

Кроме бьющего в ночь золотого огня.

Ничего, кроме радостью бьющих огней!

Над всемирною сечей в кровавой пыли

Все страданья умолкли по Воле Твоей,

Все дороги, расплавившись, в Небо ушли.

Золотая, грядет, указуя нам путь,

Милосердного Бога о грешных моля.

Это сердце России стучит тебе в грудь —

Это вечная вещая тайна ея.

И хранит Богородицы город во мгле

Тайну пить благодать и струить благодать,

И свечою до пепла сгорать на земле,

И из пепла вставать — чтобы насмерть стоять

2012

 

Добавить комментарий

В комментариях категорически запрещено:
1. Оскорблять чужое достоинство
2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь
3. Обсуждать личности, личные обстоятельства, интеллектуальный, культурный, образовательный и профессиональный уровень
4. Употреблять ненормативную лексику, проще говоря мат
5. Публиковать объявления рекламного характера в том числе и рекламирующие другой сайт
6. Публиковать комментарии бессодержательного характера, т.н. "флуд"
7. Размещать комментарий содержащий только один или несколько смайлов
За нарушение правил следует удаление комментария или бан (зависит от нарушения)!!!


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

© 2017 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.