Архив 2013 - 2017 гг.. областного журнала Смоленск

Смоленский журнал

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2013 № 08 (156) АВГУСТ 2013 г. СВОБОДА - НЕ АНАРХИЯ

СВОБОДА - НЕ АНАРХИЯ

КРЕСТЬЯНСКИЕ ДУМЫ

Александр Якушев, фермер, хутор Екимовка Вяземского района

Недавно исповедался в нашей маленькой церкви – написал на бумажке семь крупных грехов, хотел добавить к ним один поменьше, но что-то затормозило руку с авторучкой, подумалось: покаявшись в своей духовной неряшливости, вряд ли избегу подобных действий в ближайшем будущем. Значит сознательно буду лукавить перед Господом, обманывать батюшку – он, по милосердию своему, отпустит грехи мои, а я не устою в дурных помыслах... Сколько раз давал себе зарок исправиться – не получается, трудно пришпилить язык, чтоб не молвил непотребное. Конечно, не он виноват, в голове дело, а еще точнее - в воспитании. Нет, покойные родители бранных слов не употребляли, а вот среда, в которой учился, работал, исподволь влияла, неназойливо переводя запретное в лексиконе в разряд обычных словосочетаний, и, по молодому недомыслию, казались они, нехорошие слова эти, чем-то вроде виньеток для оформления рукописного текста.

Эта свобода «крепких» выражений – явный признак дисгармонии души, уступка годами формируемого дьявольского наваждения самоутверждаемой безгрешной натуры, которой и «так все ясно». Потому и делюсь с читателем сокровенным, что волнует порой до слез, до мучительной и трудно осознаваемой правоты своего понимания жизни, в которой – увы и ах! – слишком многое самобытно воспринимается. Тормоза не срабатывают, остудить себя не получается – брань с раздражением выплескивается наружу.

Крестьянское хозяйство «Русское поле», в котором имею честь работать, расположено среди леса. С трех сторон владения наши опоясывают реки: худосочная Светелка с живописными бобровыми плотинами и полноводная Лосьминка – приток Угры. Лес смешанный с преобладанием ели и сосны, в последние десятилетия стал хищнически уничтожаться. Лесосеки лепятся к лесосекам, а так называемые санитарные рубки преследуют цель обратную: выпилить здоровый лес, плохонький оставить на корню. И это безобразие, похоже, никого из местных чиновников не волнует. Из чертогов нынешней лесосечной делянки трудно выбраться невредимым, в войну она могла бы воспрепятствовать продвижению неприятеля. В начале мая ходил с внуком Степаном посмотреть, что осталось от старинной деревни Уда и одноименного кургана, значившегося в списке памятников области. Не поворачивается язык сказать про это: на моей памяти дивное место превратилось в мерзость запустения.

- Дедушка, и здесь пьют? – вопросительно посмотрел на меня внук, когда мы забрались на самый верх изъеденного экскаватором кургана. Битое стекло блестело среди зазеленевшей травки, бутылки и жестянки от пива приходилось обходить, петляя, держась подальше от пятен кострищ, где этого «добра» было в изобилии.

- Здесь, Степа, уставшие от работы люди отдыхают. Им нравится красивый вид на речку, и восхищенные они забывают убрать за собой посуду.

- А мусор с бутылками по берегам речки откуда? – внук не по годам любопытен, старается уяснить непонятное, в пять лет многое в диковинку.

- А это речка-санитарка. В половодье она очищает свои берега от неаккуратных людей. Они выше по течению пили-ели, любовались природой, а за собой не убрали.

- Как кабаны, – находит подходящее определение внук.

- Да, как дикие свиньи, – поясняю чистым удивленным глазкам, смотрящим на меня и, наверное, что-то оценивающим.

- Только эти животные, роя землю, не оставляют мусор. Понял?

- Понятно, – нараспев говорит внук и, протягивая ручку, просит: - Пойдем, дедушка, отсюда.

Да, обзор с исторического кургана великолепен: речка, заросшая по берегам черной ольхой, извивается по широкой пойме, съежившаяся деревенька из нескольких домиков с двумя распаханными огородами без признаков жизни. Часть неказистых надворных построек прячется в тени разросшихся елей и берез, вместо улицы еле угадывающаяся тропинка. И соловьиные трели ласкают слух.

Сразу за деревенькой заросшее березняком восьмидесятигектарное поле. Вспомнилось, как рассказывала покойная теща – Надежда Глебовна – об эксперименте, связанном с этим местом:

- Весна была поздняя, сырая. Вспахать-то вспахали, а овес посеять никак не получается – забивает грязью сошники сеялки. Я и рискнула – сняли трубки семяпроводов с сошников, и напрямую зерно пошло. Директор совхоза узнал, на совещании отругал, пообещал из зарплаты за ущерб удержать. Думал, ничего не вырастет. А потом – премией наградил, под 40 центнеров, небывалый урожай был. Вот что значит «сей в грязь – будешь князь...»

- Разительные перемены, – думалось мне, глядя на окрестный ландшафт. – Как только государство начинает крепко стоять на ногах – следует опустошительный погром, даже в мирное время исхитрились обратить в предание плодоносящую Быль. И прошло-то два десятилетия. От такой эволюции поневоле...

По хлипкому мостику из двух полусгнивших досок, под которыми, пенясь, бурлит речка, переходим на другой берег. Две бабушки – последние жительницы деревни Уда в случае нужды тоже пользуются этим шатким переходом.

Сквозь редкий березняк зарастающего поля глаза цепляются за скопление черных, недвижных предметов. Подходим. Э-э-э! Да это же лесорубы-мусорщики плотно захламили порубочными остатками край поля. Брошенные стволы деревьев, обожженные весенним палом, издали смотрятся очень даже загадочно.

Сторона родная. Поделенная на сферы частновладельческих интересов хозяйствования осталась ты в стороне от радужных рекламных устремлений, а все твое развитие похоже на хитроумный трюк иллюзиониста, выдающего забвение за расцвет. И что меня, крестьянина, особенно удивляет, так это спокойное лицезрение власти на грубейшие законодательные огрехи. Кажется, простая истина: нанес ущерб – заплати. Но нет же, процветает логика дебила с хватательным рефлексом железных челюстей. Вот гуляют кабаны по нашим полям – «работа» их отменная: неделю таскаем сцепку борон, пытаясь заровнять рытвины, иначе сена не накосишь. Но почему я должен выполнять эту работу бесплатно?

- Потому что, – отвечает директор частного охотхозяйства «Волков плес» В. Волков, – кабан зверь государственный, а я его как бы арендую, отстреливаю, покупая лицензии.

- То есть изуродовавшего мои поля, откормившегося, ты его перепродаешь состоятельным охотникам, получая личную выгоду, в десятки раз превышающую стоимость гослицензии. Я в убытке, ты в наваре. Так?

- Я действую по Закону об охотничьем хозяйстве. Там не предусмотрена компенсация твоего ущерба, – парирует мои доводы Волков.

Занятно. Его Величество Кабан продолжает жить при социализме, даже более того – коммунизме. На моей земле. Я – случись урезонить обнаглевшего зверя – могу оказаться под уголовным преследованием. А вот г-н Волков как истинный капиталист наделен правом единолично снимать маржу с как бы арендуемого животного. Но у нас ведь тоже частное капиталистическое хозяйство. И мы могли бы купить ту же лицензию по госцене. Нельзя?! Тогда по логике остается одно: договаривайтесь с понесшим убытки от вашего зверя клиентом или огораживайте, как в Намибии, свои охотничьи владения. Иное может быть только о бесплатном сыре. А мудрых мышей, живущих в обоюдовыгодной дружбе с котами, в Отечестве развелось с избытком.

- Раиса Осиповна, – обращаюсь к Федоровой, начальнику районного управления сельского хозяйства, – вы бы собрали совещание по этому всех волнующему вопросу. Надо же что-то предпринимать.

- Знаю. Наболело. Пробовали судиться за потраву кабанами сельхозпосевов – ничего не получилось. Суд отказал. Когда по этому вопросу будем собираться, я вас приглашу.

Молчит родное управление, а кабаны на частных огородах уже и в пригороде Вязьмы картошкой лакомятся. Поговаривают, что скоро поголовье диких свиней будет зачислено в стратегический мясной резерв района, взамен нынешних трех тысяч голов с рогами (таков ныне учет КРС – А.Я.) на площади 3352,66 кв. километров, которые могут и вовсе незаметно исчезнуть. Под убаюкивающие рапорты о привесах и надоях...

Впрочем, километры земельных площадей - понятие условное, меняющееся. Их с успехом пожирает монстр – сегодня слегка придавленное рыночными отношениями – Вяземское карьероуправление. Сотни гектаров сельхозугодий в обозримом будущем уже не станут таковыми из-за рукотворной деятельности человека. Смена собственников, изношенная материальная база ведут к сокращению объемов рекультивации, а без нее землеотвод новых площадей под карьерные разработки запрещен. Но... это в странах цивилизованных. У нас же для губителя природы, создателя «лунных пейзажей», да еще связанного со строительным комплексом Москвы, всегда найдутся лазейки, как обойти закон. Сейчас шагающий экскаватор «осваивает» 100-гектарное поле между деревнями Тюхменево и Городок.

- Отличное было поле, – вспоминает главный инженер бывшего совхоза «Исаковский» Н. И. Пасин, – рядом с дорогой, отменные урожаи зерновых, и комбайны никогда не вязли...

Наша дорога к с. Новый завалена по обочинам бытовыми отходами. Жители села, особенно зимой, выбрасывают мусор хорошо если в метре от проезжей части. Сонная муниципальная власть делает вид, что это ее не касается: дорога к месту импровизированной свалки от снега не чистится, да и летом проезд проблематичен – вся примыкающая территория захламлена. Правда, этой зимой, перед встречей жителей Степаниковского поселения с главой исполнительной власти района проковыряли проезд к свалке, расчистили там пятачок от снега, и на этом все закончилось. Думается, победить эту застарелую болезнь вопиюще неуважительного отношения к окружающей среде можно только с помощью самоорганизации граждан – иначе утонем в дерьме окончательно.

Мы привыкли воевать с последствиями негативных явлений. Шуму много – успех скромен, зато эмоционально разряжаемся от накопленного стресса. У нас причудливо перемешаны свобода и анархия, ответственность и безразличие. Мы паразитируем на Богом данных природных богатствах и совсем не по- хозяйски используем выручку от их реализации. Наш клан сверхбогатых людей почему-то расточителен за границей, и нам предлагают возлюбить их как данность в нагрузку к ненайденной национальной идее и боготворить за исключительные способности к обогащению. При этом не принято объяснять как, за счет чего и кого поднялись из «грязи в князи» эти люди, живущие весьма отличной жизнью от своего народа и, судя по поступкам и взаимоотношению с Законом, могущие весьма условно быть причисленными к элите общества.

Власть надеется, что противоречия сгладит время. Возможно, это будет время нарочито бездуховное, светски оголенное, поклонники люцифера сегодня открыто изгаляются в оскорблении православной религии. Однако духовно-нравственные ценности живы в сознании народа. И есть полная уверенность в том, что наша Родина очистится от скверны, сбросит ярмо золотого тельца. И я, слабый человек, тоже исправлюсь, покаюсь во грехе. Честное слово.

 
Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

гарант жилье

Комментарии

  • В Смоленском интерьере
    27.01.2016 08:14
    Каким же талантом надо обладать, что бы передать характер человека через "простой" снимок! Эти фото ...
     
  • Увлечения
    25.12.2015 13:08
    Я прошу прощения, господа! Но кто у меня спросил разрешения публиковать интервью со мной? Тем более есть ...
     
  • ПОКЛОН УЧИТЕЛЮ
    02.09.2015 13:06
    Поправка к статье - в Смоленске Мария Антоновна Ильющенкова была директором и по совместительств у ...
     
  • Не по-братски
    26.05.2015 22:07
    Все! Выборы в Горсовет начались. И начались, как водится с грязи. Объясните мне кто-нибудь, почему ...

© 2018 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.