Журнал Смоленск

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2013 № 08 (156) АВГУСТ 2013 г. ТРИ ТОВАРИЩА, или Беседы во «французском кафе»

ТРИ ТОВАРИЩА, или Беседы во «французском кафе»

Пресс-служба УМВД России по Смоленской области

СМОЛЕНСК ЛИТЕРАТУРНЫЙ

Редакция журнала «Смоленск» начинает публикацию отрывков из повести-­памфлета Виктора Деренковского. Литературные работы автора полюбились читателям. Об этом мы судим по многочисленным обращениям в редакцию с просьбой продолжить публикации этого весьма прозорливого сатирика. Надеемся, новая повесть Виктора Деренковского тоже найдет дорогу к сердцам читателей.

Герои повести, которую Вы собираетесь прочесть, не выдуманы мной ради литературного успеха или авторской прихоти. Они живут и трудятся, как говорят, с незапамятных времен и до настоящего времени в Приживалках. И дай им Бог здравствовать - если не вечно, то долго. Это достойные, скромные люди, отягощенные, как и все, простыми житейскими заботами и ничуть не меньше заботами о стране. Они не помышляют об эмиграции, как и не думают о крепкой выпивке, не имея к этому особого влечения. Мысли об эмиграции и пьянстве не приходили им в голову даже в трудные дни, которых хватало сполна в историческое двадцатилетие смены политических эпох. Всех волнует, что будет дальше, коль первый этап начавшейся новой эпохи никак не может завершиться.

Я обязуюсь говорить о моих товарищах чистую правду и заявляю: «Уезжать из родной страны, не имея за рубежом ни неотложных дел, ни дома, ни семьи, нет смысла. И, вообще, пребывать за границей дольше времени, равного дням туристского путешествия, вредно для русской души».

Прежде, чем начать рассказ о моих товарищах, а также «опубликовать» их откровенные разговоры о бедах, ещё не до конца пережитых страной, расскажу кратко о городе, в котором протекает жизнь моих героев.

Приживалки - это среднестатистический город, название административно- территориальной единицы внутри обширной волости. В этой волости я, по стечению обстоятельств, провел несколько лет и остаюсь в ней, с трудом постигая и удивляясь не таким уж и безобидным порокам коренных жителей. Все мои попытки определить и отнести жителей Приживалок к какой-либо известной или малоизвестной этнической группе, изучая их привычки, обычаи и разговорную речь, не привели меня к успеху. Пока не наступило полного отчаяния, и пока я остаюсь в Приживалках, буду продолжать свои поиски и наблюдения и готов поделиться этими наблюдениями с вами.

В местностях, примыкающих к Приживалкам, и во всей волости те, кого с полным правом можно назвать аборигенами, рассуждают обо всем, что не придет им на ум без всякого предела своей фантазии, не сдерживая эмоций, не соблюдая логических заключений — будь это суждения о большой политике или о семейной драме малознакомых людей. Рассуждать без разбора, утешая себя кажущейся осведомленностью о личной жизни каждого жителя и о свойствах государственных дел, причудливая привычка коренного населения. На этой почве зарождается несуразная молва, называемая в Приживалках народной. Кто попал в паутину молвы, того она опутает с головы до ног. Но зазря молва, как считают в Приживалках, не возникает, хоть что-то в ней, но правда. С какого конца на неё посмотреть. Личное дело каждого, если молва его коснётся, как к ней отнестись: прислушаться или не замечать её, притворившись глухим и слепым. Но всё равно свободные от всех обязательств граждане Приживалок будут склонять людей, попавших в паутину во всех падежах и национальных наречиях, какую бы должность ни занимали люди, внимание которым уделила толпа.

В Приживалках, например, без всякого на то основания, считают, что повесть Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» написана о них, и знают, о ком конкретно. Гостям, прибывающим в город с попутной оказией, показывают дом, где жил Киса Воробьянинов. И заверяют гостей, что Киса был народным депутатом и директором развалившегося, не без его помощи, совхоза. Что Киса не мог быть никем другим, иначе бы сатирики его не заметили и не стали бы о нём писать целый роман - ни Ильф, ни Петров, ни вместе, ни раздельно.

- Такой чести - стать героем художественного произведения - удосуживаются только исторические личности, - говорят в Приживалках. И люди убеждены в своем бесспорном мнении. Переубедить людей в чем-либо, обратном их мнению, невозможно, даже не пытайтесь пробовать. В Приживалках вам покажут пушку, из которой путешественник Пржевальский стрелял по воробьям в детстве. Вернее, не пушку, а место, на котором когда-то стояла эта знаменитая пушка. Если вы в это не поверите и спросите: «Куда же делась пушка?», - вам расскажут правдивую историю о том, что один губернатор, предшественник нынешнему губернатору, был и остаётся, в сорок четвертом колене воды на киселе, потомком знаменитых русских пушкарей - братьев Демидовых. Это его вина, что пушка исчезла со своего исторического места. Когда он был в провинции главным, то посчитал пушку своей наследственной собственностью и велел переплавить её в черный металл и из этого металла выковать калитку для своей дачи. Желание или приказ губернатора, как говорят люди, были немедленно исполнены. И если у гостей города возникало недоверие к рассказу, то им предлагали посмотреть на калитку вместо пушки. Сделать это было совсем не сложно, нужно было лишь прогуляться к озеру, до забора дачи, принадлежащей экс-губернатору. Увидев калитку, выкованную из металла пушки, гости начинали думать, что выдумка людей про пушку и губернатора не беспочвенна. Узнав такую забавную историю, читатель может подумать: «Какая чушь и стоит ли писать об этом?» Но я пишу так, как оно есть, к тому же это только начало. Советую всем, кто принялся за чтение повести, запастись терпением, иначе Вы не узнаете, сколько замечательных историй произошло и постоянно происходит в Приживалках.

В многоэтажных домах, построенных в Приживалках, в самые что ни на есть последние годы, один квадратный метр жилой площади стоит столько же, сколько фунт золота. Экономический терроризм зародился не в Приживалках, но здесь приобрел стабильную форму. Болота и земли, непригодные для сельскохозяйственного использования и строительства промышленных объектов, стоят дороже, чем земля на элитной «Рублёвке». Если Вы не знаете, что такое «Рублёвка», то вы близки к полному счастью, как блаженные. Когда кто-то спрашивает, что на болоте делать инвестору при такой стоимости квадратного метра земли, ему ответят: «Ничего не делать. Высокая стоимость земли в Приживалках и введена для того, чтобы на ней никто ничего не делал».

Ещё Приживалки знамениты двумя древнейшими улицами: Ускиряевской и Губернаторской. На Ускиряевской улице издревле селились мелкие ремесленники, цыгане, начинающие осваивать цивилизованную жизнь, и мошенники с незрелым и необузданным менталитетом. Среди них встречались и отпетые, не подумайте, что отпетые в церкви, подвергшиеся всем церковным обрядам перед погребением. Отпетых в церкви, даже если они мошенники, после отпевания несут на кладбище, а "отпетые мошенники» с Ускиряевской улицы, сами любого спровадят на кладбище.

На Губернаторской улице, как и положено, проживали и проживают чиновники и преуспевающие во всём предприниматели прошлого и нынешнего века. Улицы, что одна, что другая, длиной в сорок километров из края в край тянутся через весь город и считаются параллельными, но иногда вопреки аксиомам геометрии они сходятся, как деловые партнёры, и от этого их параллельность становится ещё более зримой. Впрочем, в некоторых местах эти две улицы сходятся действительно. Правда, потом снова расходятся и лениво тянутся рука об руку на всём протяжении в остатке, пока вновь не пересекутся в чем-то родственном.

Самым выдающимся сооружением в Приживалках, как ни крути, является дом «Фикции». Не подумайте, что это официальное название какого-либо учреждения. До такого ещё не дошли. Это всего-навсего замечательная ирония, возникшая в самих Приживалках. Некоторые называют здание Управой, и другие не возражают против современного названия. Впрочем, это не важно, как говорят и как называют большое здание в пять этажей добротной постройки и внушительного вида, похожее на Смольный институт благородных девиц в период, когда из него уволили педагога Ушинского. В Смольном институте до прихода и после ухода Ушинского и вплоть до начала пролетарской революции никогда ничто не менялось. Так и в Приживалках, какие бы события не происходили в окрестностях и в глобальном мире, в самом здании «Фикции» всё остаётся в интеллектуально-умственном продвижении нетронутым. Кроме стульев и столов, на которых и за которыми сидят чиновники, и другой гардеробной мебели, не имеющей к интеллекту никакого отношения. В здании «Фикции» менять нечего. Правда, в новое время кто-то предложил заменить старый багор - на противопожарном щите у входа в здание со двора - на новый. Прежний багор водрузили на щит в сорок седьмого году прошлого века, сразу после денежной реформы, на случай пожара, показывая, как нужно заботливо беречь народное добро. Во времена перестройки и прочих хозяйственных модернизаций, свойственных новому времени, от народного добра ничего не осталось. Добро растащили без пожара, а багор оказался невостребованным. Век висеть ему на своём месте, пока пожар не состоится.

В здании «Фикции» заседали прежде и заседают теперь чиновники - самые консервативные особи из всех земных существ. Их массовое возрождение и наибольшее распространение популяции произошло в период всеохватывающей модернизации. Тогда можно было выжить, только находясь во власти или рядом с властью, небескорыстно прислуживая ей. Здание «Фикции» стоит в Приживалках уже вторую половину вечности. Здесь же на площади, теперь уже как памятник великой провалившейся идее, стоит изваяние русскому теоретику марксизма и революционеру — Ульянову-Ленину. Всмотритесь беспристрастно в скульптуру «великого вождя», стоящего на площади в одиночестве, без административной поддержки, и Вы увидите, с какой досадой вождь пролетариата отвернулся от оппортунистов. Правда, в сторону золотых целковых первыми повернулись сегодняшние поселенцы дома «Фикции». Вождь давно бы сбежал в «Разлив», да куда бежать, если ноги прикованы к месту отливками из цемента великих пятилеток.

Раньше ведущие места в здании занимали преданные делу коммунизма старшие и младшие фанаты мировой пролетарской революции, стремившиеся раздуть пожар из отдельно взятой страны до мирового пламени. Недавно они зазывали людей под знамена с серпом и молотом (всех, кто хотел, и всех, кто не хотел),чтобы вести толпы к светлому будущему. Правда, в коммунизм, как его преподносили народу агитаторы ЦК, никто не верил - и сами агитаторы, и люди, пославшие их агитировать. Но то, что жизнь человека можно сделать лучше и материально, и духовно, понимали и знали все и до марксизма, и общество к этому стремилось. Люди работали самоотверженно. Теперь здание стало присутственным местом для консервативных подростков и переростков, изменивших данной присяге, забывших своего великого вождя, будто веры в него не было совсем и не было такого учения. Они без принуждения перешли на сторону своих идеологических противников. Устроились бывшие ленинцы в настоящем не так уж плохо: и старую веру оставили при себе, и новому безверию служат всей душой. Сбившись с дороги, они идут окольными путями, преследуя травлей революционную мифологию, зовут народ к тому, что двадцать лет назад отвергали, но обещаний своих насчет светлого будущего не отменили. Сто лет они проклинали частную собственность, считая её причиной всех социальных бед, и утверждали идеалы братства, основанные на вере в будущее. Сегодня они всеми правдами и неправдами стараются завоевания великой пролетарской революции и гражданской войны - общегосударственную собственность - перевести в свои частные руки и ради этого идут на уловки, ухищрения и преступления.

Заядлые марксисты, отрицавшие существование души, не предполагали последствий своего отрицания. Последователи марксизма, из-за обстоятельств жизни отказавшись от «самого верного учения», доказали на практике, что души нет, значит, нет и стыда и всего остального, что вытекало из понятия души. Раз нет души — хранилища нравственных основ, то нет и надобности в нравственном поведении и в понятиях о нравственных ценностях. Тем, у кого нет стыда, тем всегда не хватает денег.

Человеческая жизнь без нравственной основы не имеет смысла. Люди объединяются в сообщества вокруг нравственной идеи. Известные мировые религии объединяли и сплачивали людей вокруг провозглашенных ими нравственных принципов.

Идти вперед или назад для партийных людей разницы нет, как и нет разницы, в какой партии состоять — для них везде светло, а самое главное, тепло. Интересно, сколько времени потребовалось бы прежним партийцам, чтобы дойти до своей великой цели — коммунизма, и сколько времени потребуется сейчас новой правящей партии, чтобы тоже до чего-нибудь дойти в обратном направлении. Кем бы они стали, если бы могли стать хоть кем-то, кроме партийных чиновников? Видимо, беспросветно партийным что-то мешало тогда и мешает сейчас. С лёгкостью бывшие партийцы отреклись от своих убеждений. Им невдомёк, что из-за этих убеждений сотни тысяч граждан, не связанных ни с отсталой, ни с передовой идеологией, лишились отечества, надежды на будущее и даже жизни.

Мы ещё не раз вернёмся к рассказу о пути, ведущему назад, предложенному стране рядовыми коммунистами, – Ельциным, Гайдаром, Чубайсом, Березовским, Юмашевым и прочими знаменитыми личностями новой эпохи - коммунистическими и антикоммунистическими.

Как бы ни были хороши и примечательны городские здания и улицы, город - это место сосредоточения разнородного люда, и славится город, в первую очередь, доблестью и причудами его жителей.

Каждое утро в здание «Фикции» входят по виду обыкновенные люди и вечером выходят такими же обыкновенными, как и входили утром. На их лицах не видно ни раздражения, ни душевного опустошения. Завтра им снова идти в здание. Внутри здания люди, приходящие туда по постоянным пропускам, приобретают право заниматься «фикцией». Они проводят нескончаемые совещания, участвуют в конференциях и заседаниях, обсуждая не меняющийся из года в год вопрос об улучшении качества жизни населения и росте его благосостояния. И такие простые вопросы им также из года в год, никак не удается решить – качество жизни не улучшается и благосостояние не растет. В пустых затеях, теряя рассудок, мечутся фиктивные лидеры между аудиториями и кабинетами, будто между раскаленными котлами, в которых что-то клокочет и кипит и может ошпарить. Все разговоры при открытых и закрытых дверях считаются в доме «Фикции» важной политической или управленческой работой, даже если говорят о футболе и обсуждают чьих-то любовниц и любовников. Здесь присутствующие без стеснения претворяются, что думают, изображают мыслителей и перводумцев, высказывают ни с чем не связанные и не имеющие оснований идеи. Говорят на темы, которые им кажутся важными, правильными и достойными обсуждения. В здании из любого простого дела или от безделья делают превосходные фикции, результат которых виден по возрастающей инфляции и растущей бедности населения. Утром пришел на работу в здание, как на процедуру, а вечером вернулся домой, к родным, чуть наглее, чем был утром. Просто подмывает спросить у жителей Приживалок, как им живётся рядом с таким постоянно действующим парапсихологическим учреждением? Но не решаюсь, а что толку спрашивать? Сам вижу, что хорошо себя чувствуют только те, на кого здание не влияет своими сверхмощными приёмами.

Психологи, занимающиеся оценкой умственных способностей людей, считают, что занятия фикциями ведут к деградации личности. Но люди, проводящие время в уникальном здании и кропотливой работе над фикциями, об этом не думают. Через несколько лет интеллект человека, увлеченного пустыми занятиями, ослабевает и снижается до интеллекта человека эпохи варварства. Сегодня это хорошо видно.

Человек, не получающий положительных результатов от занятий трудом и признающий бесполезность своего труда, находится в зоне риска, ведущего к психическому расстройству. В какой бы сфере деятельности человек ни трудился, если его труд лишь средство существования, «хлеб насущный», подчинение внешним обстоятельствам, то такой человек обречён на деградацию. В нём увядают положительные эмоции, радость от результата, достигнутого трудом, и прекрасное чувство творчества - одно из вдохновенных состояний человека. Можете себе представить человека, живущего без эмоций, без мыслей, без чувств, находящегося как бы в замороженном состоянии или в постоянном обмороке.

Работа служащих без достижения хотя бы малых успехов и хотя бы мизерного удовлетворения от работы приводит их к состоянию, когда мозг без положительных эмоций хранится под черепом, как бесполезная куча помета. Если нет смысла в индивидуальной человеческой деятельности, то нет смысла и в человеческой деятельности в целом и, в конечном итоге, всю историю человечества нужно признать случайной.

В доме «Фикции» нет смысла и, соответственно, большой нужды в нем, ни как в общественной организации, ни как в структуре управления. Дух прежних постояльцев мучает людей, работающих в нём сейчас, и не дает им продуктивно работать в отсутствие перспективной общей идеи, сбивая их деятельность на бессмысленность и мелкое мошенничество. Такую теорию вывел один из неудачных губернаторов. Приходя в свой должностной кабинет и не зная, что делать, чтобы объединить энергию людей, он постоянно вспоминал время, когда он в этом же здании служил за идею и заработную плату «юношей на побегушках» у «Первого секретаря обкома», и видел свою перспективу, и знал общее дело. Сейчас он хотел бы действовать по примеру своих учителей, объединяя людей общей идеей, но идеи нет, а бесцельно действовать боязно, вдруг новым хозяевам не понравится. Занимая кабинет и пост, он не видел себя идеологом капитализма и не имел способностей хозяйственника для работы в сложившихся условиях. Кем и чем тогда ему управлять?

Много чего уже сказано о доме «Фикции», но чуть не упустил главное: труженики дома «Ф» за успешную работу могут выхлопотать заслуги перед отечеством и льготы на лечение просроченными лекарствами.

Коль мы много говорим о чиновниках, то стоит сказать и о других гражданах Приживалок, не имеющих чина. Одного такого инициативного гражданина ни под каким предлогом не велели пускать в здание Управы. Ему было отказано в пропуске, хотя он на это рассчитывал. Да что пропуск в здание? Гражданину запретили появляться даже на площади перед зданием. Думали, как защитить площадь от вторжения на неё неугодного гражданина. Хотели выставить охрану по периметру площади, но посчитали, что ради одного человека это слишком дорого. К человеку применили запретительную такую меру из-за проявленной им замечательной инициативы: Он предложил для борьбы с коррупцией и взяточничеством использовать в качестве оберега для чиновников простые полицейские наручники, повесив их на дверях кабинетов высоких начальников для освежения их памяти, что коррупция наказуема. Такая отрицательная идея, потому что все чиновники без обсуждения её тут же отвергли, пришла ему в голову, когда он вспомнил, что многие жители Приживалок, чтобы привлечь к своему дому счастье и благополучие, вешают на дверях домов лошадиные подковы, а чтобы отвратить беду от дома, вешают те же подковы вверх ногами. Вот он и решил уберечь кабинеты чиновников от коррупции, повесив на дверях кабинетов наручники. Он надеялся с помощью суеверия побороть порок и уберечь чиновников от беды. Помощнику губернатора, родившему устное постановление о запрете посещения вольнодумцем здания «Фикции», на письменное распоряжение не хватило чести. Помощник утверждал, что для него нет страшнее человека, чем человек, ищущей правды и справедливости:

- Пусти такого человека в административное учреждение, и он, действительно, навешает полицейских браслетов на всех дверях кабинетов чиновников, так все двери в нашем учреждении будут увешаны наручниками.

Пребывая многие годы в Приживалках, я постепенно привыкаю ко всему, что здесь происходит, и меня ничем не удивишь, ну, если уж только новостью, сшибающей с ног. А новости в Приживалках встречаются, как поезда на больших вокзалах, - по расписанию.

Какое-то время назад в доме «Фикции» проявили «заботу» об одном начальствующем субъекте. Слушалось дело, но не в суде, а в закрытом собрании, хотя мошенничество обсуждаемого лица было налицо, носило криминальный характер и требовало установленного законом правосудия. Но собрались ведущие и главные специалисты по внедрению фикций - судили-рядили – решали простой вопрос: направить дело важного человека в суд или защитить его от правосудия доступными средствами. Первоначально выясняли, на какой улице живет лицо, попавшее под разбирательство. По характеру мошенничества предположили, что человек с Ускиряевской улицы, но оказалось, что ошиблись. Человек был зарегистрирован как постоянный житель Приживалок на Губернаторской улице. Чтобы упредить суд, решили направить важную особь на работу в неприкосновенный орган, где лица, пока находятся там, имеют неприкосновенность, как вы имеете шляпу или носовой платок для пользования в непогоду. Присудили, как принято, в своём кругу, и постановили — сейчас и на будущее обеспечить важному лицу долговременную неприкосновенность, и быстренько единогласно оформили назначение. Я лично знал этого важного чиновника.

Однажды напросился к нему на приём, как мне казалось, по важному делу. В приёмной меня встретили пожилые секретарши и любезно предложили подождать. И это вовсе не означало, что чиновника, назначившего мне встречу, не было на месте. Я намекнул им, что время встречи было оговорено заранее, но обе секретарши держались, как одно лицо, и меня не услышали, и намёком моим не прониклись. Ожидать приёма пришлось не долго - не больше часа, может быть, чуть больше. Настроение говорить пропало, и хотелось уйти. И когда я встал, чтобы уйти, меня пригласили к важной персоне.

Войдя в кабинет просторных размеров, я увидел длинный стол и огромное кресло с противоположной стороны стола. В кресле восседал хорошо скроенный и хорошо сшитый из иностранной материи костюм, плотно набитый исписанными листами бумаги. Вместо головы в костюм было воткнуто искусно изготовленное папье-маше головы с фрагментами лица — глаз, носа, ушей и рта. Глаза были темными, как необработанное стекло, и такими же колючими. Нос имел форму красивой сосульки. Рот был зашнурован, и поверх шнура поставлена бандерольная печать из серы. Костюм, на что я сразу не обратил внимания, имел шесть рукавов, и из каждого рукава выглядывала живая человеческая рука. Две руки сразу схватили мою правую руку для приветствия, как только я закрыл за собой дверь. Откуда взялось это внезапное дружелюбие? Вторая пара рук стала ощупывать мои карманы, пытаясь определить их содержимое. Третья пара рук схватила портфель, который я держал в своей левой руке, и пыталась открыть его. Чужим рукам никак не удавалось открыть замок, так как он был давно сломан, и даже мне самому, хотя я уже имел определенный навык, открыть его удавалось с трудом. Убедившись, что мои карманы пусты и не сумев вскрыть сломанный замок портфеля, рукава безжизненно опустились и скрылись в рукавах, и перестало быть заметно, что рук много. Изображение рта чуть искривилось, шнуровка ослабла, и из-под кляксы печати раздался скрип-вопрос:

- С чем пришел?

- У меня один вопрос по сельскому обустройству, - сказал я.

Рот на лице из папье-маше расшнуровался наполовину и, не дав мне больше произнести ни слова, злобно зашипел:

- Ты больше не главный врач. Я твою должность сократил, продал новому главному врачу, раз тебе нечем заплатить за неё. Иди, придешь, когда будут деньги, и получишь хорошую должность. Иначе ты никогда ничего не достигнешь.

Ретируясь из кабинета, я понял, что меня с кем-то спутали. До своего появления в Приживалках я сменил много работ и профессий. Работал корректором, читал математические книги слепому академику-математику, так как знал греческий алфавит, работал санитаром в сумасшедшем доме, но главным врачом не работал и не служил нигде и никогда. Я уже был близок к двери, а в спину мне ещё летели предупреждения и угрозы: «Не вздумай жаловаться или искать правды, я с тобой говорю откровенно, обратишься в суд, навлечешь мой гнев на всю свою семью и на всех своих родственников». Здесь уже и я, несмотря на тренированную в сумасшедшем доме выдержку, не выдержал и, повернув голову в сторону кричавшего в мою спину, резко выкрикнул: «Заткнись, кукла бумажная». Оказавшись в приёмной и увидев секретарш, красивших пасхальные яйца к следующей пасхе, так как пасха этого года уже прошла, я понял, что совершил непростительную ошибку своей несдержанностью. Достанется теперь главному врачу, как бы тихо он не вел себя. Вечером в Интернете я прочитал сообщение об увольнение главного врача Моностыринской районной больницы. Так вот с кем меня перепутал чиновник и вот за что был уволен главврач. А через несколько дней мне стало известно, что жена и дочь главврача были отстранены от работы по сокращению штатов. И дочь, и жена главврача работали в разных лечебных учреждениях лечащими врачами.

 

Добавить комментарий

В комментариях категорически запрещено:
1. Оскорблять чужое достоинство
2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь
3. Обсуждать личности, личные обстоятельства, интеллектуальный, культурный, образовательный и профессиональный уровень
4. Употреблять ненормативную лексику, проще говоря мат
5. Публиковать объявления рекламного характера в том числе и рекламирующие другой сайт
6. Публиковать комментарии бессодержательного характера, т.н. "флуд"
7. Размещать комментарий содержащий только один или несколько смайлов
За нарушение правил следует удаление комментария или бан (зависит от нарушения)!!!


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER
  • стеклянные двери производство см. тут

    glasstroy.ru

  • Кухонный уголок далее

    malta-mebel.ru


© 2017 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.