Журнал Смоленск

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2013 № 06 (154) Июнь 2013 г. СМОЛЕНСКАЯ ТЮРЬМА. ВОСПОМИНАНИЯ НЕСИДЕВШЕГО

СМОЛЕНСКАЯ ТЮРЬМА. ВОСПОМИНАНИЯ НЕСИДЕВШЕГО

Михаил РАБИНОВИЧ

За глухими стенами изолятора

В марте отмечали 100 лет со дня рождения Сергея Михалкова. Большой человек был – и в прямом, и в переносном смысле, жаль, послушать его и увидеть не пришлось. А вот 100-летие подвигло на воспоминания, имеющие, как сейчас убедятся читатели, весьма косвенное отношение к обозначенной дате...

Было это давно – где-то в начале 60-х. Пришла в чью-то умную идеологическую голову мысль - учредить шефство над сидельцами Смоленской тюрьмы. Роль шефов отвели комсомольцам, имеющим хоть небольшой опыт проведения бесед и чтения лекций. Мне выпало читать лекцию о международном положении – к тому времени я уже года четыре выступал по линии Общества «Знание».

Не скрою, полученное предложение меня нисколько, как теперь бы сказали, не напрягло – интересно было посмотреть, как живут люди там, за стеной, отгороженные от остального мира...

Первый вопрос, заданный лектору, прозвучал, еще когда я направлялся к трибуне. Человек выкрикнул из зала: «Про код˜Екс будете рассказывать?» (ключевое слово он произнес именно с таким ударением).

Запомнился и последний вопрос, прозвучавший на той первой лекции: «Почему «Волги» подорожали?» Я поинтересовался у организатора моих лекций – капитана-политработника, долго ли еще ждать выхода на свободу вопрошавшему. Оказалось, еще 10 лет.

Но основные беседы с моими слушателями происходили уже не в официальной обстановке зала для собраний, а после лекций, в коридоре. При этом можно было только догадываться, кто кому был больше интересен: лектор слушателям или слушатели лектору?

Некоторые персонажи запомнились, хоть более полувека прошло.

Вот один: типичный урка, весь в наколках, говорит на чистой фене. Кстати, блатные слова и выражения того времени нынешние кинорежиссеры, сценаристы и артисты не знают – то, что звучит сегодня с экранов, появилось в языке определенной публики намного позже. Но продолжу. Вот молодой человек интеллигентной внешности, с бородой и вечной трубкой во рту. Москвич, сидел за убийство, за которое - говорил и, похоже, не врал – глубоко раскаивается.

Однажды уже во дворе тюрьмы неожиданно увидел знакомое лицо. Две красивые молодые женщины, сопровождаемые девицей – милиционером, несли бадью не то с супом, не то со щами. Одну из них я узнал. За несколько месяцев до этого она стала героиней нашумевшей в городе истории. Принадлежала к весьма обеспеченной семье («Победа» была – и это более полувека назад!), но, как выяснилось, довольно долго подворовывала у подруг-студенток. Какой срок девушка получила, не помню, но думаю, что ее не в тюрьму надо было помещать, а в психлечебницу.

Запомнилось от той сцены в тюремном дворе и это: реакция сидельцев-мужичков на появление сразу трех женщин. Дело происходило летом, целых стекол на решетчатых окнах я не заметил, а за каждым проемом в решетке виднелось мужское лицо. И каждый заключенный считал своим долгом высказаться. Отдаю должное истосковавшимся по слабому полу мужичкам: скабрезного в их высказываниях не было. А один даже выкрикнул своеобразный комплимент в адрес сержанта-конвоирши, звучавший так: «Первый раз на плечах «мусора» человеческую голову вижу!».

...Но о самой запомнившейся встрече я еще не рассказал, как и не объяснил, каким образом давнее воспоминание навеяно 100-летием поэта Михалкова.

* * *

Когда встречался в Смоленской тюрьме со своими «подшефными», едва ли не в первое посещение обратил внимание на человека, который вопросов не задавал, но внимательно прислушивался к разговору, повернув и наклонив голову так, что было понятно: одним ухом он слышит плохо. Человек этот был немолод и весьма выделялся среди большинства друзей по несчастью своим интеллигентным видом. Признаюсь, очень меня заинтересовала эта личность. Какой-то повод обратиться к нему я нашел, завязался разговор. И вот что я узнал о повороте в судьбе этого до отсидки столичного жителя...

Оказался он детским писателем – не уровня Михалкова или Маршака, но вполне благополучным. Жизнь текла размеренно, пока не предложили ему работу в одном довольно крупном издательстве. Работа, как говорится, не пыльная, и заработок неплохой.

Однако вскоре после прихода в незнакомую для него организацию обнаружил мой новый знакомый, что процветают в ней взятки. Брали их, как я понял, с авторов, желающих напечататься. Что было делать человеку, который ничем подобным никогда не занимался? Надо было, по его словам, или уходить, или оставаться и плыть, так сказать, по течению. Он, на свою беду, выбрал второе. А тут указ выходит: за взятки – самые суровые наказания, вплоть до расстрела. Видимо, и тогда допекла всех коррупция – дальше некуда, потому и наказания оказались, как в военное время. Очередная проверка накрыла и организацию будущего смоленского зэка. Суд оказался к нему милостив – под «вышку» не подвел. Но срок ему намотали весьма приличный.

Тюрьму с санаторием сближает лишь одно – и там и там – казенный дом. Плохо было писателю за решеткой: стали одолевать болезни, почти лишился слуха на одно ухо. А по ночам мешали заснуть воспоминания. Одним из них он со мной поделился...

Был у него друг, с коим дружили многие годы. Этот человек был из тех, о ком говорят: «Однажды он проснулся знаменитым». Случилось это, когда на всю огромную страну прозвучал, нет, прогремел в 1943 году Гимн Советского Союза. И люди узнали имена авторов слов – С.В. Михалков и Г.А. Эль-Регистан.

Эль-Регистан и был другом будущего смоленского сидельца. Но к нему, оказавшемуся в ореоле славы, лауреату, орденоносцу, судьба не была благосклонна. Будучи совсем не старым человеком, он тяжело заболел и умер. Но перед смертью успел попросить друга выполнить его последнее желание: жениться... на его вдове. Она была балетмейстером Большого театра. Последний завет друг выполнил...

* * *

Теперь только, видимо, и стало понятно, почему 100-летие Сергея Михалкова навеяло это воспоминание. Ассоциация, понимаю, очень опосредованная.

...Шли годы, десятилетия. Многое изменилось в нашей жизни. Бывшее Киевское шоссе в Смоленске стало проспектом имени Юрия Гагарина. Здесь расположился, изменил свой статус и название централ, как мне объяснили, это – Федеральное казначейское учреждение "Следственный изолятор №1". Как видим, эпидемия переименований не обошла стороной и такого рода организации.

...А человека, которого узнал в свое время в тюрьме, я не раз потом вспоминал, решив однажды, что лет прошло много, места заключения сил и здоровья не прибавляют, и почти наверняка мой знакомый уже ушел из жизни.

Но вот в 80-х годах открыл «Литературную газету» и обнаружил Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении в связи с 85-летием писателя Северного орденом «Знак Почета». А это и был мой «тюремный» знакомый. Не скрою: порадовался за старика.

Владимир КОРЕНЕВ

 

Добавить комментарий

В комментариях категорически запрещено:
1. Оскорблять чужое достоинство
2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь
3. Обсуждать личности, личные обстоятельства, интеллектуальный, культурный, образовательный и профессиональный уровень
4. Употреблять ненормативную лексику, проще говоря мат
5. Публиковать объявления рекламного характера в том числе и рекламирующие другой сайт
6. Публиковать комментарии бессодержательного характера, т.н. "флуд"
7. Размещать комментарий содержащий только один или несколько смайлов
За нарушение правил следует удаление комментария или бан (зависит от нарушения)!!!


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

© 2017 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.