Журнал Смоленск

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная 2013 № 02 (150) ФЕВРАЛЬ 2013 г. БЫВАЛЬЩИНА И НЕБЫВАЛЬЩИНА

БЫВАЛЬЩИНА И НЕБЫВАЛЬЩИНА

Байки старика Белова
Александр МЕЛЬНИК

Старик Белов – рыбак заядлый. Зная его, можно подумать, что он с удочкой родился. Работать – так работать. За что ни возьмется, сделает умело и сноровисто. А отдыхать – так с удочкой. И столько он забавных историй знает, что конца им нет, как рыбы в водоеме. Прищурится с лукавинкой, усмехнется и поведет рассказ.

БОДЛИВЫЙ ПАЦАН

Жил в нашей местности старик Кузюра. И зимой, и летом в валенках ходил, полушубке и ватных штанах. Потому что и зимой, и летом рыбу ловил. А от воды сыростью тянет. Зябко. Чудной старик, а рыбак, каких поискать.

Был у него излюбленный обрыв на берегу. Летом сядет, ноги свесит и таскает плотву одна за одной. Рыба у него хорошо клевала, когда у других плохо. И подсмотрели деревенские пацаны, что червячки у него тоненькие-тоненькие, красненькие, как мотыль. Ага! Смекнули, в чем тут дело. Подползут тихонько. Банка у него стоит. С банки штуки три возьмут. И назад ползком. С этой насадкой и у них берет.

Вот Колька, один из пацанов, подполз. То ли нога у него соскользнула, то ли зацепился за что – и головой боднул Кузюру. Тот с берега кулем, как был в полушубке и валенках. Кричит: «Тяните! Я ж не вылезу». Ну, где ж он вылезет. Шапка, штаны ватные, шуба и валенки...

Вытащили.

Ругательство у него было: растуды в пеньку. «Не могли попросить». И в пеньку, в пеньку.

Подначивали потом рыбаки. Дескать, к знакомому ершу в гости ходил.

ЕРШ-ЗАЗЫВАЛА

А про ерша история такая. Рыбак сидит на берегу, а рыба не клюет. Вытаскивает из рюкзака бутылку. Перед Новым годом дело было. В стакан наливает. Только хотел...

Поклевка! Раз. Выскочил ерш. Он его снял с крючка и уронил... в стакан.

С досады выхватил и бросил в речку.

Только выпил. Как пошел клев! Карась. Он рюкзак набил.

Слышит из рюкзака: «Замутил ерш. Говорил: ловят, наливают и отпускают...»

БЕСЧУВСТВЕННАЯ ЛОШАДЬ

Работали раньше в колхозе, совхозе. Каждому хотелось, чтоб у него постоянная лошадь была. Подкармливали каждый свою, не перегружали.

У Кузюры Майка была, с норовом кобыла. Могла и укусить.

Запрягли. Колеса дегтем подмазали. Сидим. Ждем бригадира.

А Кузюра запрягал еще. Седелку или хомут ей надевал. Бросает все об землю. Дугу хватает и начал охаживать по бокам.

- Растуды в пеньку! Видит, что стала. Знает, что больно. Еще и тиснет.

Это ему кобыла на ногу наступила.

Мы там попадали со смеху. Не придумаешь так сказать.

ЧТО-ТО КУДА-ТО

Ползет черепаха по деревне. Какая-то Марфа увидела. «Что это такое? Круглое, а ползет».

Тут собралось народу. Мама родная. Толпятся. «Что это такое? Ни разу не видели».

Марфа говорит: «Нечего гадать. Надо Ваньку моего приводить сюда. Он два раза в Лелеквенскую председателя на быках возил. Он должен все знать».

Послали за Ванькой. Приводят Ваньку.

Ходит вокруг.

-Вы знаете, что это такое?

- Ну, что? Ну, что? Не знаем. Скажи, что это такое.

Правда, не знаете?

Не знаем. Не томи. Говори быстрей.

- Это что-то куда-то ползет.

ЛИНА-АКУЛИНА

Как весна, так шлагбаум ставили в Верховье, где сейчас асфальтовый завод. Женка дорожного мастера дежурила. А пропуска надо ж за деньги выписывать. В совхозе, какие там деньги. И мы так: чтоб проехать, едем рано-рано. Машин шесть-семь. А Витьку Поленка – Поленков фамилия была - того пускали первым.

Подъезжаем к шлагбауму. Женка дорожного мастера выходит. Ведущий наш, за которым колонной катим, из кабины вылезает:

- Лиина Михайловна, вот в Гнездово едем. Коровки оголодали, аж валятся. Может, какого комбикормочку дадут али зерна.

- Ничего не знаю. Пропуска давайте.

- Ну, какие у нас пропуска, Лина Михайловна. Безденежье. Бескормица. А ты: пропуска.

- Порядок такой.

- Что ж нам делать? Разворачиваться? Сейчас директор холку намылит.

- Пусть пропуска купляить.

- Так денег нет. Лиина Михайловна, пожалуйста, пропусти ты нас.

Может, полчаса так он с ней.

- Ладно. Проезжай.

Только проедем, останавливается. Кричит:

- Кулина упрямая. Толстокожая порода.

Едем назад. Опять: «Лина Михайловна».

- Что Лина? То Кулина , то Лиина Михайловна.

Ну, что ты нас разве держать будешь? Мы ж домой. Сами с ног валимся. Попробуй день там простоять. Давай открывай.

- Я сейчас милицию позову.

И тоже, только проезжаем: «Кулина...»

СЛОВО НЕ ВОРОБЕЙ

Собрание было. Плохо, мол, работаете. Вон семеновцы тремя сеялками тридцать гектаров засеяли.

Я говорю:

- Во много – тремя сеялками тридцать гектаров. Было б поле, я бы один засеял тридцать гектаров.

Все как засмеются. Кто за язык тянул? Дневная норма на сеялку была двенадцать гектаров.

А поле было подготовлено за старой заправкой.

- Засеешь?

- Засею!

Тракторок новенький был.

- Только снабжайте, чтоб я не стоял, чтоб зерно было.

Начал я в полседьмого. Мне привезли зерна. И пошел на аврал. Я - восьмую... На повышенной скорости от старта до финиша.

А бригадир парень был молодой. Приехал на поле на велосипеде. Меня за бугром не видно. Я только что закончил. Он поднялся на горку и глазам не поверил. Как по-щучьему велению дело сделано. С полседьмого до шести вечера я управился. Обед – обедом. Перерыв небольшой делал.

По итогам посевной – грамота, премия.

Сколько работал в совхозе - с молодости почти до пенсии - все время грамоты и премии. Хотя вперед не рвался. Как говорится, рога обломают. И позади не оставался. Хвоста накрутят.

ГЛАЗА ЗАВИДУЩИЕ

Давали мне хату, в которой и сейчас живу. Женщина одна при должности прослышала. И мужику своему скомандовала: «Иди занимай. Бери дрова, растапливай. Никуда не денутся. Наша будет хата». А сама в больнице лежала. Думала, раз при должности – потом утрясет. Бывают же люди – глаза завидущие, руки загребущие. Всякие бывают.

И тот мужик – вязанку дров на плечо. Приходит. Март месяц. Все замерзши. Котел был из листового железа «восьмерки» сварен – замерзши. Трубы – замерзши. Батареи – полопавши. А он не посмотрел. Кочегарит.

Это добро: дети были в другой половине хаты. От котла далеко.

Котел начал отходить. Как гухнет!!!

Десять окошек – ни одного не осталось. Все повылетели: где стекла, а где с рамами. Простенок, что на кухне, вылетел. Повис на обшивке. С печки фундамент только остался, на чем стояла. Кирпич по хате разметало, на потолок, на крышу забросило. А от потолка до крыши метра два.

Несчастного кочегара покалечило. В больницу попал, где лежала жена. Операцию делали. Так им хата стала не надо.

В совхозе мне дали кирпич. На машине работал. Привез.

Завалы в хате, на потолке и крыше убрали вдвоем с Петровной, супругой своей.

С простенком не знал, что делать. Ходил-ходил. Думаю: «Дай попробую домкратом . А он гидравлический. Наклонно не работает. Только прямой. Беру винтовой. Корягу приволок. Кручу. Гляжу: пошел-пошел... Шпок – и на место! Обшивку я тут же приколотил.

Печку Мишка сложил. Печник был – золотые руки. Работал без всяких отвесов, без всяких этих... И вот уже тридцать пять годов печка служит без переделок.

Пойду, протоплю. Декабрь на дворе.

 

Добавить комментарий

В комментариях категорически запрещено:
1. Оскорблять чужое достоинство
2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь
3. Обсуждать личности, личные обстоятельства, интеллектуальный, культурный, образовательный и профессиональный уровень
4. Употреблять ненормативную лексику, проще говоря мат
5. Публиковать объявления рекламного характера в том числе и рекламирующие другой сайт
6. Публиковать комментарии бессодержательного характера, т.н. "флуд"
7. Размещать комментарий содержащий только один или несколько смайлов
За нарушение правил следует удаление комментария или бан (зависит от нарушения)!!!


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

Чтобы сообщить об ошибках в тексте на нашем сайте, нужно выделить текст и нажать SHIFT+ENTER

© 2017 Журнал Смоленск. Все права защищены.
Журнал Смоленск — независимое издание.